b000002182

ИЗРАИЛЬСКАЯ ЖИЗНЬ. 143 Онъ шедъ такъ быстро, что ііередъ нимъ кавъ-то неожиданно оборвалась прямая до- р 0 Га: шоссе круто стало спускаться съ ко- согора. Нѣсколько изумленный, онъ пріо- становился; его охватпло невольное смуще- яіе. Подъ косогоромъ, ослѣпительно горѣв- шая въ солнечныхъ лучахъ, плавно п лѣ- внво колыхалась рѣка, поплескиваяп брыз- гая на плашкоты моста; нагнувшись съ бе- реговъ, глядѣлись въ ней старыя ветлы; застывшая тишина нависла надъ нею, мол- чаливая, млѣюіцая, а между тѣмъ съ про- тпвоположнаго берега, изъ -за чащи густыхъ вязовъ, за которыми засѣло болыпое село, несся сплошной гулъ тысячной ярмарочной толпы. Русановъ уже хорошо различалъ это шумливое море мужицкихъ головъ, двигав- щихся въ неуловимо разнообразныхъ направ- леніяхъ. И представплось оно ему такимъ стихійнымъ нелѣнымъ, катюй-то кучей чер- вей, безобразно-безсмысленно извивающпхся, переползающихъ другъ черезъ друга, киша- щихъ безъ опредѣленнаго толку и смысла. Самый гулъ доносился къ нему ошеломля- ющею массой звуковъ, крикливыхъ, напря- женныхъ, дисгармоничныхъ. Все это какъ- то непріятно подѣйствовало на Русанова, въ особенности въ контрастъ съ поэтпче- ской тишиной рѣкп: тутъ было все такъ ху- дожественно-гармонично и ... такъ манило къ себѣ. Русановъ, совсѣмъ не замѣчая, все болыпе и болыпе замедлялъ шаги; не- ясныя мысли, протнворѣчивыя, отрывочныя, образы, совершенно забытые — неожпданно вставадп въ головѣ. Онъ уже стоялъ на мосту, облокотился иа нерила и сталъ смотрѣть вдоль рѣки. И вдругъ ему захотѣлось такъ отдохнуть, вонъ иодъ этими кустами ветлъ, н ачи с том ъ , жел- товатомъ, усѣянномъ рукашей песчаномъ берегу. Вспомнилось дѣтство. Онъ лежитъ У вотрескивающей тенлины, слегка обдува- саый острымъ, рѣжущимъ глаза и носъ, но чрштнымъ синеватымъ дымкомъ. Въ котел- ™ варится уха. Два мужика, въ однѣхъ м°крыхъ рубахахъ и старыхъ, изорванныхъ ®апчонкахъ, съ голыми, волосатыми нога- Ми: Расправляютъ около воды бредень, вы- ^скивая изъ него застрявшую осоку, сучья, Ракущу. Они что-то гогочутъ и перекликаются ъколодымъ бариномъдубоватыми остротами. мододому барину весело. Надъ нимп ви- н ло темновато-синее звѣздное небо, сталь- м®ГлаДь воды беззвучно колебалась у са- с ъ ногъ. Большая охотничья собака, д р ^ еЗНО_ 3 аДУМЧи в ° опустивъ морду, чутко Пов ала> только отъ времени до временп ВЙЗЕ« °Днимъ ухомъ п нотягивая ноздрями восилХЪ’ когда наДъ рѣкой внезапно про- ся хохотъ мужичковъ. И въ этихъ му- жичкахъ, и въ небѣ, и въ водѣ, и въ са- мой Д іанкѣ было столько любовнаго, столь- ко душевнаго, мягкаго, ласкающаго!... Да, онъ чувствовалъ, искренно чѵвствовалъ и зналъ, что въ данный моментъ все это по- истинѣ любило другъ друга, и ни у кого на душѣ не было ни малѣйшей тѣни злобы, неискренности, подозрѣнія. Эти два мужич- ка, уже пожилые, развертывавш іе неводъ, носили его на рукахъ — „еще вотъ эконь- кимъ“ ; цѣлые годы провелъ онъ съ ними, ходя по лѣсамъ, по болотамъ, по поймѣ, по берегамъ родной рѣки. И это небо, н эта вода, и эта земля были для нпхъ въ тотъ моментъ общія, Божьн, они одинаково наслаждались всѣмъ этимъ: одинаково вды- хали грудью здоровый, свѣжій воздухъ, оди- наково наслаждались, когда птица падала подъ мѣткимъ выстрѣломъ. Они были одно, неразрывно связанное въ художественное цѣлое, въ одну поэтическую правду. Русановымъ до того овладѣли эти давнія дѣтскія ощущенія, что ему казалось—онъ и теперь млѣетъ, какъ нѣчто цѣльное съ этой поэтическою правдой: по всѣмъ чле- намъ его переливалась пріятная истома, грудь свободно и съ наслажденіемъ вдыхала сыроватый воздухъ съ рѣкн, на сердцѣ н въ головѣ незамѣтно водворялся мнръ—-по* лу-лѣнивый, полу-мечтательный. И такъ хо- тѣлось ему въ эту минуту всѣхъ любить, всѣхъ братски обнять, всѣмъ братски от- дать всего с е б я ... Но галдѣнье ярмарочной толпы, несшееся съ того роковаго берега, на который онъ еще не ступилъ, слишкомъ назойливо тер- зало ухо, и передъ этимъ галдѣньемъ мо- ментально, какъ дымъ, разсѣялась его наив- ная, дѣтская, поэтическая правда. Онъ зналъ эту толпу, эту „массу“ , и без- отчетный страхъ овладѣлъ имъ при воспо- минаніи о столкновеніяхъ съ ней. Онъ не р азъ , уже не въ дѣтскіе годы, стоялъ съ нею лицомъ къ лицу: онъ видалъ ее моля- щей, униженно просящей, стонущей; онъ впдалъ ее въ минуты холоднаго, расчитан- наго грабежа; онъ видалъ ее, наконецъ, грубой, жестокой, которая на всѣ жертвы, н а всю любовь отвѣчала дикимъ, нелѣпымъ подозрѣніемъ. А между тѣмъ, вѣдь, вън ей же жила и та наивная, дѣтская, поэтиче- ская пр авд а... Въ чемъ же причина этого ужаса, который всталъ между нимъ и ею? „Въ томъ, что я былъ не изъ нея, не еди- ное съ нею в о в с ем ъ “ ,— рѣшилъ онъ. „Вотътолъко перейти мостъ и ... тамъ,— думалъ онъ, смотря на противоположный берегъ: — навсегда или нѣ тъ ?... А если опять?“ — спрашивалъ онъ себя. И опять безотчетный страхъ и ужасъ охватили егоч