b000002182

ВАРСКАЙ ДОЧЬ. 105 Небезъизвѣстно вамъ, конечно, госпо- да мои, что рѣдкій изъ насъ, и особенно мелкотравчатыхъ врачей, прожпветъ вѣкъ , не натолкнувшись на какую-нибудь драму... Да еще хорошо, если на одну..., Я говорю про заправскую драму, не считая тѣхъ не- избѣжныхъ трагическихъ моментовъ, кото- рые сопровождаютъ всякую смерть и при которыхъ намъ нерѣдко приходится при- сутствовать. Т акъ я говорю о заправской драыѣ. Да еще мало, что просто только натолкнешься. Случается, что какъ-то самъ собой, невѣдомо, и затянешься въ нее сна- чала по сердоболію, потомъ какъ-то об- стоятельства ужь такъ запутаются, а тамъ, глядшиь, люди, съ которымп столкнула те- бя судьба въ критическій моментъ, уже стали къ тебѣ такъ близки, какъ будто ты вѣкъ съ ними прожилъ. Такъ вотъ, мѣсяца черезъ три, какъ только я устроился съ квартирой, къ ве- черу (а начиналась осень и смеркалось ра- но), мнѣ подаетъ деныцикъ заклеенное об- латкой письмо. Развернулъ: почеркъ жен- скій, бѣглый, дрожащій; нѣкоторыя слова отъ волненія или поспѣшности смазаны. Написано: „умоляю, докторъ, придти не- медленно: еще минута — н будетъ все кон- чено“. Подписи нѣтъ. Я велѣлъ нозвать прпнесшаго иисьмо. Вошла мѣщанка съ кри- выаіъ глазомъ и большимъ краснымъ но- сонъ, но нри этомъ стыдливая и застѣн- чпвая. — Далеко?— спросилъ я . — Ахъ, н ѣ ту ... Вотъ только что улнчку пройти... Только ужь г р я зь—несусвѣтимая грязь!... Ни въ жизнь не пошла бы, кабы ежели не человѣкъ захворалъ ... Толькочто и есть—по-человѣчеству жалко. — У васъ? — Ахъ, нѣ ту !... У постояльцевъ... — Кто такіе? Чиновники? — спрашивалъ я, между тѣмъ, наскоро вздѣвая на себя амуницію. ~ Ахъ, нѣ ту ... Изъ Петербурга, впшь, присланы... Сказано только что намъ: „ирп- сматривайте“, а больше мы ничего не знаеиъ. ~~ Не знаете, что у нихъ случнлось? — Ахъ, н ѣ т у ... Богъ ихъ зн а е тъ !... Мы живемъ съмужемъ смирно, все равно вотъ— м°нахи: ни дѣтей у н асъ , нп собакъ, ни Родни какой (другая как ая есть родня-то— изъ Дому выживетъ); кошекъ — и тѣхъ не Держимъ... Мы ни до чего стараемся себя Не Допускать... Сказано намъ: „присматри- вайте неравно“ , а мы больше ничего не знаемъ. Мы уже гру3но шлепали по грязи въ са- стВДавшей иасъ все больше кромѣшной тьмѣ, а мѣщанка все говорила, идя сзади меня. — Мы имъ довольны: ни шума, ни дра- ки отъ него, нп ш кандаловъ... Тихо жи- ветъ. А то на него, должно, находитъ: за- прется, не говоритъ, къ себѣ дня три не пускаетъ, не пьетъ, не ѣстъ, водки только купитъ (ну, только безъ дебоша)... А тутъ вотъ дни три, какъ она стала ходить. И опять же ни шума, ни шкандала отъ этого самаго... Тихо ведутъ себя. А намъ что: мы сами боимся трогать, только бы насъ не трогали ,—мы всякаго стыда боимся... А сказано намъ: „прпсматривайте неравно что“ ; мы болыпе ничего не знаемъ. Т акъ мы дошли до обычнаго мѣщанскаго трехъ-оконнаго домика, раздѣленнаго со двора сѣнями на двѣ половины. Хозяйка отворила мнѣ дверь направо. — Докторъ?— спросилъ меня тихо жен- скій голосъ въ темной передней. — Да. — Хозяйка, пожалуйста, сам оваръ ... го- рячей воды, — сказалъ тотъ же голосъ, и затѣмъ холодцая, сухая рука схватила мою руку и стремшгельно увлекла меня за пере- городку. — Можно спасти ,—говорила молодая жен- щина, задыхаясь.—Всего пять минутъ... Не больше пяти минутъ, к а к ъ ... я уснѣла дать ему молока... Рвота была вы звана... Ни я , ни она не посмотрѣлп другъ на друга. При свѣтѣ маленькой керосиновой лампы, мы оба глядѣли въ блѣдное, вытя- нутое, постоянно спазматически норщив- шееся лицо больнаго, лежавшаго на кро- вати, въ черномъ сюртукѣ, съ растегнутой голой грудью. Волосы на головѣ спутаны, зрачки расшпрены, бѣлки выразительно вы- катились, взоръ блуждалъ безучастно и хо* лодно... Для меня были ясны всѣ признаки отравленія. Дѣйствительно, своевременная номощь возымѣла свои результаты: здоровье боль- наго было внѣ всякой онасности. Но онъ былъ еще очень слабъ и нервенъ. Впръ- чемъ, нервность, повпдимому, была уже его органическимъ недостаткомъ. Когда онъ пришелъ въ себя, первое движеніе, сдѣлан- ное имъ, показывало раздраженіе и недо- вольство. Когда Нпна (я уже узналъ ее, хотя мы не говорили объ этомъ другъ другу ни сло- ва) подала ему стаканъ съ водой, онъ нерв- нымъ жестомъ отвелъ ея руку со стаканомъ, отвернулся лицомъ къ стѣнѣ и проговорилъ: „напрасно... совершенно н ап р асн о !...“ И замолчалъ. Нина съ выраженіемъ полура- стерянной скорби отошла отъ него, лоста- вила на маленькій столикъ у его кроватп