b000002181

364 УСТОИ. ЧАСТЬ III. МЕЖДУ СТАГОЮ И НОВОЮ ПРАВДОЙ. ку, наконецъ, самого Пимана, дрожавшаго ній и тяжелыхъ отношеній между близкими, отъ гнѣва и старости, сердитую Катерину бываетъ пріятно появленіе добраго гостя, Петровну,—онъ надвинулъ на уши шапку съ которымъ каждый любилъ не разъ гово- и пошелъ домой, не обертываясь, повторяя рить по душѣ и который съ одинаковымъ вслухъ: „Ну, какъ хотите!... Богъ съ вами!... вниманіемъ относился къ жалобамъ, болямъ Какъ хотите!... На намъ ужь, вамъ жить... и горю каждаго. Какъ хотите!" По дорогѣ онъ увидалъ Яню, — Здравствуйте... Ишь, я какъ поздно!... который стоялъ на углу прогона, приело- Не взыщите,—сказала Ульяна Мосевна. нившись къ чьей-то избѣ, и, какъ будто за- — Здравствуй, Ульяна Мосевна... Что за бившись, разсѣянно перебиралъ лады гар- взыски? Хорошему человѣку всегда рады,— моиики, словно ие замѣчая, что это было перемѣнила опять тонъ Ѳедора Васильевна вовсе ие кстати.„Пойдемъ, Янька, домой!"— на жалобный и плаксивый и стала вытирать зачѣмъ-то сказалъ, мимоходомъ, старикъ, все рукой столъ, зная, что Ульяна Мосевна бы- иотряхпвая головой, какъ будто въ ней что- ла чистоплотная женщина и могла худо то стало неловко. И Янька почему-то, тоже отозваться объ ея хозяйственности, не зная зачѣмъ, пошелъ за отцомъ нога за — Что дѣлается-то, что дѣлается!—ска- ногу. Съ крестьяниномъ вообще бываетъ зала Ульяна Мосевна, присаживаясь къ Ми- такъ, а съ непосредственными натурами тѣмъ ну Аѳанасьпчу на скамью и покачивая го- чаще, что иногда онъ рѣшительно не въ си- ловой. лахъ разобраться и понять самые бьющіе — Война,—улыбнувшись ей какъ-то осо ­ бъ глаза факты и упорно лѣзетъ на рожонъ; бенно любовно, съ прежнею вызывающею напротивъ, другой разъ весь преисполняет- беззавѣтностью отвѣтилъ Минъ Аѳанасьичъ. ся такою чуткостью, что вдругъ безсозна- —Вездѣ война... Ботъ и мы съ женою все тельно проникаетъ интимную глубину са- воюемъ... Чѣмъ бы Богу молиться, а мы, мыхъ сложныхъ явленій. Онъ ничего немо- дураки, воюемъ!... Вотъ ужь сколько лѣтъ жетъ объяснить въ нихъ, не можетъ ясно отбиваюсь!... Думаю, вотъ миръ, анъ... проанализировать даже для себя эти явле- — Да ужь пора бы вамъ перестать... нія, но внутренняя чуткость говоритъ въ Старики ужь, а все пустымъ дѣломъ зани- немъ сильнѣе всякихъ доводовъ разсудка. маетесь,—замѣтила Ульяна Мосевна, шутя. Вотъ это-то неопредѣленное ощущеніе не- — Да, вѣдь, Мосевна, что мнѣ съ нимъ полноты въ прежней цѣльности и округлен- дѣлать-то?—вдругъ заныла Ѳедора. — Вѣдь, ности, такъ неожиданно сказавшееся въ голубушка, все думается, авось въ умъ при- этотъ вечеръ, и угнетало Мина Аѳанасьича; детъ... оно-то сразу и обезсилило его. На выкри- — Ужь гдѣ, Васильевна, на старости лѣтъ ки жены онъ не обращалъ никакого вни- мѣняться? Трудно, мать, это... Ужь тебѣ бы манія; они его только начинали раздражать, оставить надо... Изъ стараго молодаго не какъ раздражаетъ жужжащій подъ ухомъ сдѣлаешь. комаръ, онъ уже начиналъ сердиться и, — Да мнѣ-то плевать на него, одра эда- можетъ быть, между ними произошла бы каго, да, вѣдь, сынъ ростетъ... Надо ли ему обычная баталія съ ухватами, кочергами и человѣкомъ быть?... Въ отца, что ли, ему прочими орудіями, всегда такъ смѣшившая быть? Вѣдь, ему жить надо!—плакалась Ѳе- Яньку, какъ въ избу вошла Ульяна Мосев- дора. на. Манъ Аѳанасьичъ сначала всматривал- — Богъ дастъ, и онъ человѣкъ будетъ: ся въ нее, не узнавая, пока она молилась, въ кого ему худымъ быть?—прибавила боль- и вдругъ въ его глазахъ что-то блеснуло ше для утѣшенія Ѳедоры Ульяна Мосевна, яркое, веселое, мягкое, сердечное, потомъ мало, повидимому, интересуясь ея давно все это разлилось ио маленькому лицу, по знакомыми всѣмъ въ Дергачахъ жалобами, лучистой бородкѣ, по широкимъ губамъ, по и тотчасъ же снова обратилась къ Мину жиденышмъ растрепаннымъ волосамъ, изъ- Аѳанасьичу: йодъ которыхъ свѣтилась желтоватая лыси- — Ну-ка, Минъ Аѳанасьичъ, ты то ска­ на, и онъ сказалъ: жи, что въ мірѣ-то дѣлается, а? Правда-то — А, благомысленная жена! гдѣ? Правды-то, вѣдь, въ мірѣ не стало: от- И, сказавъ это, моргнулъ, улыбнулся и того ли, что всѣ мы виноваты, али оттого, съ особеннымъ уже удовольствіемъ почесалъ что ужь и виноватыхъ нѣтъ—не знаю, кулакомъ поясницу. Сразу повернулся на — Правота есть, — проговорилъ Минъ мѣстѣ и Янька, какъ будто съ тряской мо- Аѳанасьичъ,—неправотой, можетъ, только стовой, по которой онъ ѣхалъ, телѣга свер- сказывается,—какъ-то необычно робко доба- нула на гладкую и ровную дорогу. Сразу вилъ онъ. измѣнила выраженіе лица и Ѳедора. Такъ — Да какая же это правота, ты то по- всегда, въ минуты неопредѣленныхъ томле- думай: люди дерутся, отецъ на дѣтей, братья