b000002181

ГЛАВА V. РОМАНТИКИ. 363 дила она къ столу, за которымъ сидѣли нако, было замѣтно, что онъ весь какъ-то мужъ и сынъ, я внезапно поднимая выше съежился; иногда по его лицу пробѣгало тонъ, какъ тотъ же жукъ, стучавшійся въ выраженіе усталости и полнаго изнеможенія, стѣны, то въ потолокъ:—хорошее дѣло при- какъ будто онъ весь былъ подъ тяжестью думали, что говорить! Пора бы за умъ хва- какого-то непонятнаго угнетенія. Такъ бы- тпться... Пора бы къ хорошимъ людямъ, а ваетъ, когда человѣкъ, давно уже привык- не къ пьяной улицѣ поближе стать... Да, шій къ извѣстному явленію, къ которому вѣдь, милые мои, надоть бы прежде рыло- всегда относился подозрительно, неожидан- то суконное вымыть! Вѣдь, прямо съ улицы- но узнаетъ, что оно имѣетъ значительно то въ грязныхъ лаптяхъ въ чистые-то хо- бблыпіе размѣры, чѣмъ онъ предполагалъ, ромы не пускаютъ... Вишь, разлетѣлись!... Нѣчто подобное было и съ Миномъ Аѳа- Вѣдь, Пиманы-то, други любезные, люди, насьичемъ. Давно, цѣлый свой вѣкъ про­ хозяйственные крестьяне, а не уличные ша- велъ онъ подъ непрерывнымъ угнетеніемъ туны... Вѣдь, Пиманъ-то... деревенскаго „хозяйствованія", которое съ И вдругъ Ѳедора, не докончивъ словъ, самаго момента его рожденія обрушилось на мѣняла тонъ и жужжала уже пронпческою него всею тяжестью, всевозможными спосо- пѣвучею мухой. бами давало знать о себѣ, всѣми самыми — Стыдъ-то я съ вами потеряла!... Го- ничтожными мелочами деревенскаго обихода лову свою загубила!... Ну, какъ я теперь неуклонно кричало о своей силѣ, о своемъ на улицу покажусь?... Ну? Что я скажу?... значеніи, грозило, за легкомысленное отно- Поздравлять станутъ: „поздравляемъ-де, шеніе къ нему, всѣми житейскими кознями, молъ, Ѳедора Васильевна,съ нарѣченнымъ"... болѣзнями, униженіями, холодомъ и голо- Ну, что мнѣ говорить? Что я скажу? Ну, домъ, душило всякую малѣйшую попытку совѣтуйте, учите!... Ну-у...У-у, оглашенные! мятежнаго духа вырваться изъ-подъ егогне- —неожиданно заканчивала она уже опять та,—все это зналъ Минъ Аѳанасьичъ и со басомъ. всѣмъ этимъ дѣтски-наивно воевалъ; но онъ Но, странное дѣло, какъ ни измѣняла не предполагалъ, чтобы разгулъ этого „хо- тонъ Ѳедора Васильевна, какія рулады нп зяйствованія" сказался вдругъ такъ жестко, выдѣлывалъ ея голосъ, она не дождалась такъ грубо, въ то время, когда Минъ Аѳа- ни обычныхъ „рацей", ни внезапныхъ взры- насьичъ такъ давно уже жилъ надеждой, вовъ Мпна Аѳанасьича, ни обычной добро- что этой жесткости и суровости положенъ душной улыбки отъ Яньки, которая непз- конецъ. И вотъ этотъ разгулъ хозяйствова- мѣнно витала на его лицѣ во время войны нія, неожиданно сказавшійся, лишь только между отцомъ и матерью. Это, наконецъ, его потревожили, въ то время, когда онъ она замѣтила и даже съ безпокойствомъ, уже укладывался было въ мирныя и мягкія не переставая жужжать, стала внимательно формы,—этотъ-то внезапный разгулъ и угне- вематриваться въ ихъ лица. талъ Мина Аѳанасьича, какъ внезапно вдругъ Яня сидѣлъ за столомъ, надувшись, какъ пригинаетъ къ землѣ ударъ молніи въ не­ большой ребенокъ, у котораго отняли кук- ный, веселый день, при свѣтломъ, чистомъ лу: ему какъ будто уже и самому стыдно, небѣ, по которому весело неслись только что онъ по такимъ пустякамъ капризнича- бѣлыя, молочныя облака. И, вѣдь, ни Мина, етъ, хочется ему разыграть уже взрослаго, ни Яни никто не оскорбилъ, никто прямо и, въ то же время, непонятная, еще дѣтская не насмѣялся имъ въ лицо, какъ это мож- связь съ игрушками, которыя доставляли но предположить изъ словъ Ѳедоры Василъ- еще вчера такъ много удовольствія, неволь- евны: ничего подобнаго не было. Когда но заставляла ребячески дуться. Онъ си- Минъ Аѳанасьичъ, услыхавъ крики Пимана, дѣлъ, опустивъ носъ, и неохотно жевалъ увидалъ безобразную драку у воротъ Пима- хлѣбъ. новой избы, онъ на первый разъ закри- Минъ Аѳанясьичъ сидѣлъ по другую сто- чалъ: „Батюшки-свѣты!... Да что вы, отцы рону стола и моргающими глазами смотрѣлъ родные! Господи милостивый!..."—и бросил- то въ одинъ уголъ избы, то въ другой, ста- ся было разнимать, но когда, тутъ же от- раясь избѣгать взглядовъ жены. Отъ вре- толкнутый кѣмъ-то въ грудь, всмотрѣлся мени до времени онъ то потиралъ кулакомъ въ безобразную, барахтающуюся кучу тѣлъ, поясницу, то всею спиной чесался о стѣну, когда разсмотрѣлъ остервѣпившіяся лица Маленькое лицо его свѣтилось попрежнему; дѣтей Пимана, Аидрона и Сергѣя, уже при- попрежнему, казалось, сіяли его большіе, жимавшихъ колѣнками грудь, плечи, руки добрые сѣрые глаза тою вызывающею ве- и ноги валявшагося Бориса, злое лицо ко- селостью, съ которой онъ привыкъ встрѣ- тораго смѣялось такимъ нехорошимъ смѣ­ нить обрушивавшіеся на него суровые упре- хомъ, когда увидалъ Пимку-внука, бросав- ки „солидныхъ людей". Тѣмъ не менѣе, од- шагося, какъ щенокъ, истерзаннаго Алеш-