b000002181

ГЛАВА IV. ВОЛЬНИЦА. 3 4 7 за ними въ свѣтелку, куда онѣ обѣ спря- — Что же сидите? Водку пить на міру, тались. такъ вы тутъ, сейчасъ... Въ эту минуту вошелъ староста Макри- — Да когда же мы водку-то пьемъ? — дій Сафронычъ и, не позабывъ на-скоро спросили дѣти Пимана.— Ты ужь и то, ка- помолиться, тотчасъ же, волнуясь, замахалъ жись, изъ ума вышелъ... руками и заговорилъ: — Выйдешь!... Не водку, такъ балясы — Что же вы? Ступайте на улицу. Не точить подъ вязомъ... Балясы-то разводить слышите, что ли? Что вы, въ самомъ дѣлѣ, мы умѣемъ! До полночи готовы на улицѣ по угламъ-то попрятались? торчать! А какъ вотъ... такъ староста!... — А что тамъ?— спросили Пиманы. ■— Мы сами не козаки воевать-то!— ска- — Что тамъ! Посмотрите, что тамъ... зали Пиманы. Чего прячетесь? — Ну, драть коли васъ нашестъ!... Мнѣ — Что же намъ?—сказали дѣтиПимана.— всеодно...Я,чтоли,тащувоевать-то?...Какъ Твое дѣло. Ты староста. вотъ пустятъ краснаго пѣтуха, такъ выско- — Староста, староста!... Да что мнѣ чите!... Небойсь!... Тогда завоюете сразу, разорваться, что ли?—волновался Макридій И Макридій Сафронычъ, сердито хлопнувъ Сафронычъ. — Чай, я не царь?... Вѣдь, это дверью, вышелъ съ обычною своею хлопот­ не прежній міръ... Посмотри только, что ливостью и стремительностью, дѣлается!... Того гляди до смертоубійства — Надо сходить,— сказалъ старикъ Пи- дойдутъ... Вѣдь, это прежде было такъ-то: манъ, неохотно поднимаясь, съ прежнею все староста; забаламутитъ кто ежели, вый- растерянностью,—а вы посидите пока вотъ дутъ старички, палками постучатъ, кого съ бабой,—обратился онъ къ гостямъ, слѣдуетъ изъ буяныхъ на міру разложатъ, — Нѣтъ, ужь мы поѣдемъ,—вразъ сказали да кашей накормятъ!.,. Поди-ка теперь Графъ и Петръ, — видно, не въ урочный такъ-то... Сунься! Тоже своя голова дорога, часъ мы къ вамъ попали... господа мужики... А вы, вотъ, старички-то — Да полноте! что вы! Пустое!—загово- нонѣшніе, какъ чуть мало — по угламъ за- рили дѣтиПимана.—Ну что! пьяницы гуля- прятались... Староста! Да что, въ самомъ ютъ... Хорошаго на нихъ начальства, на под­ дѣлѣ, царь я, что ли? лецовъ, нѣтъ!... Только добрыхъ людей, мо- — Даръ не царь, а все же власть, хотя шенники, тревожатъ... Чего же вы спѣшите? и лыкомъ шитъ, — сказалъ Графъ и за- — Нѣтъ, ужь мы поѣдемъ!... Мы ужь смѣялся. лучше поѣдемъ,—говорилъ, хитро улыбаясь, — Вамъ хорошо, господа бояре, смѣять- Графъ. — Мы тоже воевать-то не любимъ, ся-то!... А вы въ міру пожили бы, да съ отвыкли... Оно дома-то у насъ поспокойнѣе мое послужили бы міру... вашего!... Заѣзжайте-ка вотъ ко мнѣ... Мы — И вы бы ушли... Кто вамъ мѣшаетъ? на прохладѣ побесѣдуемъ... Да и молодежь- У насъ, братъ, житье спокойное!—сказалъ то съ собой захватите: моя жена — баба Графъ. — Сбоку на бокъ переваливайся, веселая... Скучно не будетъ... знай!... — Ваши гости,— сказала Катерина Пет- — Ушли бы!... И уйду!... Вотъ тебѣ ровна. Христосъ—уйду... Крестьянству такъ нель- — Такъ въ воскресенье я васъ ждать зя, чтобы война... Что мы за турки воевать- буду... Вотъ и онъ, Петръ Вонифатьичъ, то!... На то солдаты есть, воевать-то. Что ко мнѣ пріѣдетъ... Мы и попразднуемъ на же вы сидите?... Ахъ, Господи! — заволно- свободѣ, въ привольѣ... Улица-то ужь къ вался Макридій Сафронычъ,—я, коли, тоже намъ въ горшокъ тамъ не полѣзетъ!... на гуменники уйду, спрячусь... Какъ вы — Да, вѣдь, и у насъ, кабы вотъ не мо- хотите!... Коли что случится—будете сами шенники... отвѣтчики!... Вотъ помяните мое слово — — А вы свадьбу-то поди еще не скоро смертоубійство, али бо что другое будетъ! будете праздновать?— замѣтилъ Графъ, все — Полно пугать-то, Макридій Сафронычъ, также лукаво улыбаясь и смотря нрищурен- иопустому! — замѣтила Катерина Петров- ными, сонливыми глазами. на.—Пошумятъ—и будетъ. Развѣ впервые? — Гдѣ еще скоро!... Скоро эти дѣла не — Ты, Катерина Петровна, оставь, коли дѣлаются! Не на день—на вѣкъ люди рас- не понимаешь... Это не бабье дѣло... Тутъ полагаются,—сказала Катерина Петровна, и мужицкій умъ не осилитъ... Говорю: не — То-то!.., Это, вѣдь, не въ хороводъ по старому ныньче въ міру... Что было— сходить. Вы люди сурьезные; вы не зав- ныньче въ примѣръ ставить нельзя! Идете, трашнимъ днемъ только живете, а и впе- говорю, что ли?—спросилъ онъ Пимановъ, редъ раскидываете,—продолжалъ Графъ.— Пиманы сурово молчали и какъ будто Это вонъ Мину какому-нибудь, такъ ему чего-то еще ждали. все равно: онъ хоть тутъ же на улицѣ го-