b000002181

346 УСТОИ. Ч А С Т Ь III. МЕЖДУ СТАРОЮ И НОВОЮ ПРАВДОЙ. Надо, однако, признаться, что эта полу- случайность, но теперь этотъ стукъ почему- сознательная боязнь улицы приводила къ то показался сдѣланнымъ не спроста. Пи- раздраженію какъ Петра, такъ и Графа, манъ съ сыновьями, стараясь не смотрѣть какъ раздражаетъ людей, занятыхъ серьез- на гостей, вдругъ какъ-то совсѣмъ присми- нымъ дѣломъ или воображающихъ, что они рѣли, какъ будто невольно прислуживаясь таковымъ заняты, шумъ и гвалтъ за тон- и дожидаясь втораго удара. Петръ взгля- кою перегородкой, гдѣ „люди толпы11, ка- нулъ на Графа: Графъ былъ невозмутимъ; кая-нибудь чиновница или сапожнпца съ взглянулъ на хозяевъ—и вдругъ весь вспых- азартомъ набрасывается на своего сожителя нулъ: ему стало стыдно, обидно за нихъ; пли сосѣдку, поднимаетъ весь домъ коро- ему показалось, что эти степенные, солпд- мысломъ, заявляя о какихъ-то своихъ ве- ные, здоровые люди какъ будто прячутся лнкихъ нуждахъ, о какихъ-то великихъ не- чего-то, смотрятъ какими-то виноватыми, справедливостяхъ и обидахъ, беря въ сви- не находятъ въ себѣ силъ громко и грозно дѣтели и Бога, и ревущихъ благимъ ма- заявить правоту своего существованія, гроз- томъ ребятишекъ, и, наконецъ, самихъ за- но и стремительно подавить авторитетомъ нятыхъ серьезнымъ дѣломъ людей, врываясь этой несомнѣнной правоты безшабашную, къ нимъ за перегородку, съ разбитою въ пьяную улицу. кровь физіономіей, умоляя ихъ покорнѣйше — Что же, такъ ихъ и усмирить нельзя? засвидѣтельствовать ея обиды и проч. Мож- Такъ всѣ степенные люди отъ нихъ пря­ но себѣ представить раздраженіе серьез- чутся, и гуляютъ они сколько хотятъ?—не ныхъ людей, такъ было пріятно занявшихся выдержалъ онъ и спросилъ, презрительно разговоромъ о матеріяхъ важныхъ и вдругъ кивая головой къ окну, втянутыхъ „улицей" въ свидѣтели о ка- — Что-жь съ ними сдѣлаешь?—сказалъ кпхъ-то нелѣпыхъ и глупѣйшихъ нуждахъ Пиманъ, размахнувъ руками.— Воевать съ и обидахъ! Но еще болѣе раздражала Графа ними, что ли? Воевать мы не привычны... п Петра та очевидная боязливая завпси- Коли въ міру война—крестьянину не жить, мостъ отъ улицы, которую выказали хозяй- — Съ чужими тяжело воевать, а съ сво- ственные п степенные Пиманы и ихъ го- ими того пуще,—замѣтила Катерина, сти, эти деревенскіе люди, еще не научив- — Чужой воръ — бѣда, а свой въ дому шіеся или не могущіе смотрѣть на улицу заведется—вдвое,—сказали его сыновья, съ презрѣніемъ. Эта полусознательная ра- — Свои грѣхи, — продолжала Катерина стерянность, охватившая хозяевъ, эта по- Петровна.—Какъ вѣкъ-то проживешь, такъ спѣшность, съ которою сосѣдп, бывшіе тутъ н-и много грѣховъ-то за собой потащишь!... же въ гостяхъ, ушли, даже не простившись, Обернешься взадъ-то, анъ ихъ за спиной— эта сердитая н загадочная торопливость, съ видимо-невидимо! Хвать, что прежде и за которою зачѣмъ-то сыновья Пимана сира- грѣхъ не считалъ, думалъ — добродѣтель, шивали у отца, заперта ли житница, сѣн- анъ оно послѣ грѣхомъ обернется, да та- ница, брали ключи, выглядывали въ окна, кимъ, что и умолить времени ужь не хва- однпмъ словомъ, весь этотъ рядъ „усту- титъ. покъ“, которыя продѣлывалъ подъ вліяні- Такъ говорила Катерина Петровна серь- емъ уличнаго шума „хозяйственный му- езно и грустно, одна изъ всѣхъ своихъ до­ живъ", приводили Петра почти въ негодо- машнихъ сохранивши полное и спокойное ваніе. самообладаніе; ее не смущалъ ни шумъ на — И часто это у васъ вольница-то вла- улицѣ, ни безпокойство мужа и дѣтей, какъ ствуетъ?—спросилъ онъ не безъ ироніи. будто въ ней жила увѣренность, что это — Мошенники! головорѣзы! — негодуя, такъ должно быть и иначе быть не могло; сказали дѣти Ппмана.— Истинному крестъ- но ее, какъ хозяйственную женщину, ко- янину ни отъ кого заступы нѣтъ! Бездѣль- нечно, тревожило это нарушеніе обычнаго ный народъ! что хочетъ, то и творитъ. хода жизни, и на лицѣ ея отразилась сер- — Воля!— внушительно сказалъ Митро- дитая грусть. Съ выраженіемъ этой же гру- доръ Графъ, но тотчасъ же зѣвнулъ, и на сти взглянула она пытливыми и проница- лицѣ его опять отразилось одно: „надоѣло!" тельными глазами на вбѣжавшую съ запла- Между тѣмъ, гдѣ-то когда-то начавшееся каннымъ лицомъ свою дочь Пашу, спуетив- мелкою рябью волненіе росло все шире и шую на лобъ платокъ и стыдливо прятав- шире, волны становились все больше, все шую красные наплаканные глаза; также большее пространство захватывали собой; внимательно-спокойно посмотрѣла она и на послѣдняя волна докатилась ужь до избы пробѣжавшую на другую половину, вслѣдъ Ппмана. Вдругъ кто-то ударилъ здоровымъ за Пашей, Аннушку, взволнованную и по- кулакомъ въ ворота. Была ли то шутка ве- краснѣвшую до корня волосъ. Катерина Пе- селаго подвыпившаго парня, или же просто тровна не сказала имъ ни слова и не пошла