b000002181

3 4 0 УСТОИ. ЧАСТЬ III. МЕЖДУ СТАРОЮ и НОВОЮ ПРАВДОЙ. И Лукашка, вытянувъ свой здоровенный загудѣлъ словно изъ-за толпы, откуда-то кулакъ и широко раскрывъ огромный воло- издалека знакомый голосъ, сатый ротъ, громко захохоталъ, поддержи- Аннушка вдругъ вся вспыхнула, быстро ваемый хохотомъ все возраставшей около вскочила, схватила за руку Яню и крик- избы Пимана толпы дергачевской молодежи, нула: — И я скажу: ловп, Минъ! Улетитъ!— — Дѣвушки! что мы на пріѣзжихъ, ров- подтвердплъ, смѣясь, Графъ. но на писанные пряники, рты разинули? — Мнѣ, дружокъ, все одно, — ласково Скажутъ, пожалуй, что завидуемъ еще... Да- сказалъ ему Минъ Аѳанасьичъ, мигая гла- вайте хороводъ водить!... У насъ свое удо- зами,—я не пзъ выгоды... И сыну моему вольствіе есть! тоже... Слава Создателю, мы жадными ни- И она, взглянувъ еще разъ на Петра н когда не бывали. Мы, дружокъ, довольны, потащивъ Яню, который послушно шелъ за хоть и не бойко живемъ, а довольны, въ ней, выбралась сквозь толпу на средину себѣ , дружокъ, довольны... А потому, другъ улицы. Молодежь двинулась за ними; Янька ты мой,—говорилъ онъ еще ласковѣе и ела- ухарски заломилъ шапку и запѣлъ. Его ще, прикладывая слегка пальцы къ плечу подхватили съ какою-то особенною силой, Митродора, —а потому намъ все одно; коли какъ будто вся молодежь даже пѣсней хо- быть теперь правотѣ, такъ опа свое возь- тѣла кого-то уязвпть, что-то затушить на метъ, а коли неправота сильна, такъ, зна- душѣ, что-то скрыть. читъ, еще погодить надо! — Пойте, пока не продали! — крикнулъ — Ну, то-то, смотри, не прогодай!—про- опять голосъ пзъ толпы. говорилъ Графъ п зѣвнулъ. Ему ужь стало Этотъ голосъ былъ хорошо знакомъ Пи- скучно. манамъ: это выкрикивалъ ихъ единокровный — И опять же ты меня этимъ не оби- Борисъ. дпшь,—отвѣчалъ Минъ Аѳанасьичъ,—пото- На лицахъ Пимана съ женой отразилось му правоты моей отъ меня ты не возьмешь... неопредѣленное безпокойство,—какъ ивсег- Ты вотъ тогда человѣка обидишь, когда да при выкрикахъ Бориса,—сопровождаемое правоту отъ него возьмешь... Ну, тогда для у Ппмана суровою серьезностью, а у Кате- человѣка все будетъ въ обиду! рины Петровны тою тихою грустью, съ ко- Ппманъ улыбался. У Катерины Петровны торою вспоминаютъ матери о заблудшихся на сжатыхъ губахъ витала скорбная улыбка, дѣтяхъ. Но, повидимому, ни собравшаяся толпа, — Пойдемте въ избу. Что здѣсь на на- ни молодежь не раздѣляли воззрѣній Мина, родъ глядѣть... Вотъ его сколько набралось, Въ то время, какъ Мпнъ говорилъ съ Гра- еще наслушаешься чего ни то!—пригласили фомъ, Петра опять начинало охватывать гостей дѣти Пимана. внутреннее безпокойство. Онъ невольно чув- — Пойдемте,—проговорилъ съ невольною ствовалъ, что деревенская молодежь встрѣ- поспѣшностью Петръ, тила его недружелюбномъ тѣмъ нервнымъ, Внутреннее безпокойство, при видѣ все досадливымъ раздраженіемъ и скрытымъ не- увеличивающейся толпы, въ немъ все боль- удовольствіемъ, съ какимъ вообще встрѣча- ше усиливалось. ютъ товарищи „выскочекъ". — Нынѣ мы такъ живемъ: вольница—на Нигдѣ не сказывается такъ чутко нера- улицу, хозяева—въ избу,—проговорилъ ста- венство, какъ въ средѣ, привыкшей бытьрпчекъ Ермилъ изъ Груздей, равноправной. Въ непосредственныхъ нату- — Ступайте, ступайте, — сказалъ Минъ рахъ это сказывается откровенно и неудер- Аѳанасьичъ,—а онп пускай гуляютъ, коли жпмо. у нихъ въ душѣ довольство. Въ душѣ до- Въ толпѣ говорили: вольство—прежде всего, дружокъ!—похло- — Пріѣхалъ не иначе, что Анютку сва- палъ онъ по плечу Мптродора Васильича тать... А то зачѣмъ бы ему! Гляди, своихъ Графа. миновалъ. — Да коли ты съ косушки пьянъ, такъ — Пиманы знаютъ, гдѣ раки зимуютъ... какого тебѣ еще рожна надо? — замѣтилъ Небойсь, это не мы, полушубки драные... Графъ и громко захохоталъ.—Поневолѣ бу- Какъ снопы возить, такъ и мы хороши!... дешь доволенъ! А нажились теперь, такъ мы не годимся... — То-то вотъ, дружокъ, иесть,—засмѣ- Подавай сапожки!... ялся и Минъ Аѳанасьичъ.—Ты вотъ и но — Что говорить!... Всякій ищетъ получ- четвертной выпиваешь, а все за собой не- ше, да рыломъ почище... До кого не до- довольство таскаешь. ведись!... Не все съ нами, косорылыми пья- И Минъ Аѳанасьичъ опять засмѣялся дре- ницами, дружбу водить!... безжащимъ смѣхомъ. — Счастливый голоднымъ не пара,—вдругъ Графу это замѣчаніе, видимо, не понра-