b000002181

ГЛАВА IV. ВОЛЬНИЦА. 341 вилось. Онъ какъ-то плотоядно расширилъ ведется борьба за существованіе, строгая ноздри, запыхтѣлъ, но ничего не сказалъ и неуклонная, безъ послабленій, безъ коле- и, съ пренебреженіемъ отвернувшись отъ баній; онъ зналъ также, чего стоитъ эта Мина, вошелъ въ ворота. борьба, безъ униженія собственнаго дос- А Минъ Аѳанасьпчъ, все сіяя тою же тоинства, однимъ упорнымъ трудомъ, и всег- улыбкой, съ которой онъ обратился къ Гра- да трезвымъ, бдительнымъ умомъ, всецѣло фу, поднявъ руки и тихо помахивая ими, пригвожденнымъ къ одному пункту. Увидалъ какъ крыльями, въ тактъ пѣснѣ, подплылъ онъ въ омшаникѣ выхоленнаго молочнаго къ хороводу. теленка и понялъ, чего стоитъ общей гар- ____ моніи „этотъ теленокъ", какою „строгостью" онъ воспитанъ, а, главное, въ самыхъ весе- ГЛАВА IV. дыхъ глазахъ этого теленка такъ и жила увѣренность, что онъ не будетъ пропитъ В о л ь н и ц а . „душевнымъ" мужикомъ съ пріятелемъ въ кабакѣ въ счастливую или несчастную ми- I* нуту жизни, или сведенъ за недоимку въ Новые гости—Митродоръ Графъ и Петръ податяхъ п затѣмъ матерью и дѣтьми вы- Вонифатьевъ, сопровождаемые хозяевами— моленъ у начальства, у кулаковъ-торгашей, Пиманомъ, Катериной Петровной и стар- па колѣняхъ, путемъ униженій, слезъ, пол- шими ихъ сыновьями, вошли въ ворота, занья въ ногахъ, цѣлованья ручекъ. Петръ подъ навѣсъ просторнаго, чистаго и свѣт- какъ-то инстинктивно понялъ все это; по­ лаго Пиманова двора. Къ нимъ, слѣдомъ, нялъ не только то, какъ это люди ухитри- присоединились и прочіе „солидные хозяй- лись все устроить (это онъ знавалъ, видѣлъ ственные" гостп: старичекъ Ермилъ изъ Груз- и въ своей семьѣ, у своего дѣда), но, что ' дей, два сосѣда Пиыана—его сверстники и всего важнѣе было для него, онъ понялъ, два „середняка"—сверстники его сыновей, что этп люди съумѣютъ удержатъ все это, Едва только Петръ вступилъ во дворъ, не подвергая ни одной мелочп, ни одного какъ его вдругъ охватило какое-то пріятное куринаго яйца риску какой-нибудь собствен- ощущеніе, напоминавшее что - то старое: ной оплошности, обусловленной душевною этотъ просторъ и чистота истинно-хозяй- пли умственною необстоятельностыо. ственнаго двора, эта печать порядочности, Петру было очень пріятно такое открытіе, строгости, крѣпости и устойности, это вид- и онъ выразилъ желаніе заглянуть п въ ко- яѣвшееся во всемъ сознаніе силы, правоты, ноплянникъ, п въ сѣннпцу, и въ жптнпцу. прочности—сразу сказало Петру, что онъ Хозяева тотчасъ выразили и свое удоволь- не ошибся и знаетъ, съ кѣмъ имѣетъ дѣло, ствіе, въ особенности дѣти Пимана. Како- Онъ зналъ, какимъ путемъ возможно для вы бы ни были нравственныя качества крестьянина достнжепіе этого хозяйствен- Графа и Петра, для хозяйственнаго мужика наго идеала, безъ всякой сторонней помощи прежде всего шла несомнѣнная увѣренность, или счастливой удачи: это дѣло крѣпкой, что они были „умственные" люди, и что суровой энергіи, размѣреннаго, упорнаго и единственно только эти умственные люди неустаннаго труда, постоянной выдержки, и могутъ оцѣнить все значеніе „сурьезнаго" неуклонной строгости во всемъ, до послѣд- хозяйства. Онп инстинктивно поняли, что нихъ мелочей; строгой гармоничности об- этп люди съумѣютъ ихъ оцѣнить, хотя гос- щаго труда всей семьи, гдѣ безповоротно ти не говорили объ этомъ ни слова, не вы- каждый подчиненъ общей гармоніи, какъ разсади своего удовольствія никакими вос- колесо въ сложной машинѣ. Тутъ рѣдко клицаніями; напротивъ, Графъ даже очень допускается фантазирующая расплывчатость, сердито позѣвывалъ. Гостп просто спраши- нѣтъ мѣста „рукосуйству", лишней рюмкѣ вали только о цѣпѣ попадавшихся пмъ ве- водки, лишней личной прихоти, лишнему щей, говорили, гдѣ встрѣчали дешевле и слову, выходящему изъ предѣловъ хозяй- лучше, и все въ этомъ родѣ; тѣмъ не ме- ствованія. Потому что, случись малѣйшее нѣе, между гостями п хозяевами сразу уста- нарушеніе кѣмъ-либо этой „строгости", н новилась та внутренняя гармонія отноше- общая гармонія затрещитъ по всѣмъ швамъ: ній, въ которой главную роль играетъ без- выпита лишняя рюмка водки—и общая гар- молвное, но льстящее и пріятное взаимное монія уже "спѣшитъ заявить, что въ этой пониманіе. Эти чисто-хозяйственныя ощуще- рюмкѣ выпита часть крови каждаго изъ нія охватили какъ Петра, такъ и всѣхъ созидателей этой гармоніи. присутствующихъ. Катерина Петровна не Хозяйственный союзъ такая же страшная представляла въ этомъ случаѣ исключенія, деспотическая сила, какъ и союзъ суровыхъ Было бы даже странно, еслибъ она, глав- сектантовъ. Петръ понялъ сразу, что здѣсь ная зиждительница и хранительница этой хо-