b000002181

ГЛАВА III. МИНЪ АѲАНАСЬИЧЪ. 3 3 9 спокойнымъ самообладаніемъ проѣзжалъ онъ вѣдь, старикамъ, все старина снится... Ма- мимо Дергачей изъ Москвы, съ какою са- ло ли прожитб!—сказалъ Пиманъ. моувѣренностью явился въ Волчій посе- — Поди, Минъ все бредитъ, — сказалъ локъ, и вдругъ теперь, когда онъ сдѣлался Графъ, мотнувъ головой въ сторону Мина, полновластнымъ гражданиномъ этой пале- — Чтб мнѣ бредить?—обидѣлся Мпнъ,— стины и, конечно, пріобрѣлъ еще болѣе правду говорю... Л не неволю: меня слуша- нрава на самоувѣренность, онъ вдругъ ему- ютъ, кому любо, а кому не любо, такъ пусть тился... Чего смутился — онъ рѣшительно уши зажметъ. не понималъ... Просто, толпы, толпы обык- — Ну, ну, дяденька Минъ, разсказывай! новенныхъ мужиковъ. — крикнула Аннушка, играя глазами.—Ко- Онъ смутился, хотя зналъ впередъ, что му не любо—пусть въ избу идутъ... А на- въ Дергачахъ, какъ и вездѣ въ этой окрест- шей забавѣ пусть не мѣшаютъ, ности, его встрѣтятъ, прежде всего, съ Петръ уже овладѣлъ собой и поглядѣлъ очень льстившимъ его самолюбію любо- внимательно на нее своимъ надменнымъ пытствомъ. И онъ не ошибался. Исторія, взглядомъ; Аннушка мелькомъ взглянула на продѣланная имъ съ Волчьимъ поселкомъ, него, и ей опять захотѣлось какъ-нибудь еще болѣе скандалъ, устроенный имъ адво- сбить его спѣсь. кату Парамошкѣ и значительно выдвигав- — Разсказывай, дяденька, разсказывай! шій его личность изъ ординарныхъ, создали —крикнула она опять. — Мы и сказки лю- ему большую извѣстность. Но онъ не зналъ бимъ, и пѣсни любимъ... Мы не привыкли достовѣрно, какъ о немъ думаютъ крестьяне, по стрункѣ выступать, что журавли... Точно такъ же и сами крестьяне, хотя и — Вотъ люблю!—закричалъ Минъ, взма- говорили много о Петрѣ, тѣмъ не менѣе, хивая руками. — Аннушка... люблю—одно не успѣли выработать никакихъ опредѣлен- слово!... Моя!... Сонъ въ руку!... Моей по- ныхъ къ нему отношеній. Вотъ почему, ког- роды!... Миновой породы!... да Петръ, миновавъ быстро избы своихъ — Говори, говори... Разсказывай!— за­ родственниковъ, Ульяны, Вахромѣя и Хи- кричала и вся молодежь, всегда готовая от- пы,—куда, какъ думали всѣ на улицѣ, онъ парировать единодушнымъ протестомъ, когда и направлялся, — подъѣхалъ прямо съ сво- въ ея компаніи люди вздумаютъ смотрѣть имъ спутникомъ къ избѣ Пимана и остано- свысока. вилъ лошадь у собравшейся здѣсь группы,— — Да что-жь мнѣ еще говорить? Тутъ и всѣ, и сами Пиманы, и гости, были постав- все,—наивно вскрикнулъ Минъ Аѳанасьичъ, лены въ большое недоумѣніе. Но присут- весело посмотрѣвъ на молодежь.— Говорю ствіе Графа, который былъ знакомъ съ Пи- вамъ—сонъ въ руку!... Вотъ онъ въ явѣ! маномъ и изрѣдка, разъ два въ годъ, на- Что-жь, пора намъ, что ли, съ Пиманомъ вѣщалъ его, нѣсколько разсѣяло это недо- сродниться?... Говорите!... Знаете вы, вѣдь, умѣніе, и всѣ порѣшили, что это собствен- я не изъ выгодъ. Меня не этимъ доѣхать! но Графъ завернулъ по какому-нибудь дѣлу. А вотъ помирать надо намъ скоро, а моло- — А мы къ тебѣ, Пиманъ Савельичъ, дымъ жить и плодиться! Что же, приспѣла въ гости,—сказалъ Графъ, лѣниво вылѣзая пора, али все еще нѣтъ?... Говори, моло- изъ кузова. дые!—шутливо кричалъ Минъ Аѳанасьичъ. — Милости просимъ... Давно тебя не ви- — Пора! Пора! — подхватила весело вся далъ, — сказалъ Пиманъ.—-Пимаша!—крик- молодежь: — чего еще нужно Пиманамъ? нулъ онъ внуку, —введи во дворъ мерина- Счастливѣе нѣтъ мужиковъ!... то... Задай ему корму, да скажи бабамъ, — Наши парни не хуже другихъ!... Не чтобы самоваръ согрѣли... Садитесь вотъ по сторонамъ бѣгать за ними!-— сказалъ сюда,—приглашалъ онъ ихъ сѣсть на осво- Прошка, нагло взглянувъ на пріѣзжихъ, бодившуюся подъ окнами скамью, рядомъ — И насъ уважить пора,—сказалъ Але- съ Аннушкой и Яней. —Жарко въ избѣ- т а , улыбнувшись и прикинувшись дурач- то... Пока самоваръ наставятъ — посидимъ комъ.—Не богаты казной, да кряжисты спи- адѣсь. ной... И за это надо почесть!... — Посидимъ,—протянулъ Графъ, утирая — Пора и смирному честь отдать, не все лицо руками, какъ человѣкъ, только что бойкимъ счастье на свѣтѣ!—поддержала его проснувшійся послѣ десятичасоваго сна, любящая жена. снялъ фуражку, ни на кого не смотря, по- — Сватай, Минъ Аѳанасьичъ, скорѣе... чесалъ апатично пальцами лохматку и зѣв- Лови!... А то улетитъ—не увидишь,—про- нудъ. тянулъ Лукашка.—Нонѣ дѣвки насъ, быковъ, — А вы что дѣлаете? чай, сказки сказы- не очень ласкаютъ, ищутъ кого полегче... ваете?—спросилъ онъ. У васъ, говорятъ, деревенскихъ мужиковъ, — Да вотъ сны разсказываемъ... Намъ, больно рука тяжела! У2*