b000002181

ГЛАВА III. РАЗДѢЛЪ. 249 мычу. „Ахъ, ты, Господи, вотъ напасть!— зарѣ, и снова изсякала. Было спущено въ проговорилъ даже Ѳеотимычъ.—Ешь, какъ городѣ уже все, что имѣлось цѣннаго у врагъ-то человѣческій наводитъ!" Но, чув- братьевъ и у самой Ульяны. Въ послѣдній ствуя, что и имъ нужно „терпѣть и нести разъ были запроданы въ городѣ синія су- крестъ" вмѣстѣ съ своими благожелателями, конныя сибирки Хипы и Вахромѣя и ста- они, не ропща, принимали окрики расхо- ринный, шитый парчей, сарафанъ самой дившагося большака. Не заставъ дома Уль- Ульяны Мосевны. Знакомые Филаретушки, яны, Вонифатій бросился въ палату, гдѣ и „единственные въ мірѣ чиновники и адво- встрѣтилъ нашихъ ходоковъ на крыльцѣ су- каты, происшедшіе вдосталь всякіе титулы" да. Облегчивъ свое горе руганью съ сест- и даже не задумывавшіеся писать въ пра- рой, братомъ и невѣсткой, и даже Филаре- вительствующій сенатъ, оказались, во-пер- тушкой, Вонифатій, наконецъ, нашелъ гдѣ- выхъ, далеко не такъ шустрыми, а, во-вто- то попутчика въ село Доброе и уѣхалъ одинъ, рыхъ, далеко не такъ добросовѣстными, безъ Петра, производить дознаніе и пока- какими считалъ ихъ отзывчивый, душевный зывать власть большака, въ Волчій носе- Филаретушка. Чѣмъ больше истощался до- докъ. статокъ, тѣмъ Прасковья становилась злѣе Мы не будемъ, однако, слѣдить за под- и сердитѣе, тѣмъ больше ругала и Хипу, и вигами огорченнаго отца, не будемъ раз- всѣхъ и вся, да и самъ Хипа начиналъ сказывать, какъ онъ жалостно причитывалъ выходить изъ себя и тяготиться своимъ и пенялъ на людскую неблагодарность сре- безмолвнымъ содѣйствіемъ и сопутствіемъ ди дергачевскаго міра, какъ онъ роздалъ Ульянѣ Мосевнѣ. Отъ бездѣлья и городской всѣмъ сестрамъ по сергамъ въ Волчьемъ по- жизни онъ привыкъ даже и запивать, селкѣ, какъ досталось отъ него и Сатиру, Еремѣй Еремѣичъ Строгій, послѣ неудав- и солдаткѣ Сиклетеѣ. Всѣ эти подвиги, по- шейся попытки къ примиренію, на которую нятно, только обострили еще болѣе взаим- онъ, все-таки, рискнулъ было для очищенія ное неудовольствіе обывателей Волчьяго по- совѣсти, теперь обратилъ свои строгія ре- селка. Мы лучше прямо перейдемъ къ раз- плики на „всеобщее разореніе и самояде- сказу о томъ, чѣмъ кончилась эта „исторія ніе, которому подвергали себя обѣ стороны дѣдовскаго гнѣзда". разлагающейся семьи. Онъ приходилъ въ чрезвычайное раздраженіе при одной мыс­ ли—сколько денегъ прахомъ ношло на „кра- IV. пивное сѣмя" (этимъ именемъ онъ продол- Прошло не мало дней, недѣль и даже мѣ- жалъ называть и адвокатовъ, нисколько не сяцевъ, прежде чѣмъ рѣшилось „дѣло о смущаясь ихъ болѣе прогрессивнымъ зна- цаздѣлѣ общаго имущества крестьянъ-соб- ченіемъ, чѣмъ бывшіе подъячіе). И при ственниковъ братьевъ Волковъ". Не одинъ этомъ человѣкъ строгихъ правилъ одинаково разъ „обѣ стороны", выражаясь судейскимъ соболѣзновалъ какъ о той, такъ и о другой языкомъ, уѣзжали изъ города опять къ себѣ половинѣ семьи Волковъ, домой, снова пріѣзжали, возвращались опять; Время шло. Наступала весна. Въ послѣд- и опять останавливались ходоки у Еремѣя ній разъ проѣхали на саняхъ въ городъ, и Еремѣича Строгаго, а „умственные кресть- то съ трудомъ, ходоки Волчьяго поселка, яне съ своимъ аблакатомъ" - въ трактирѣ Хмуры, раздражительны и молчаливо-суровы съ номерами для гг. благородныхъ". Впро- были они теперь. Давно уже сошла съ ихъ чемъ здѣсь слѣдуетъ замѣтить, что Петръ, лица доброта, наивность и ласковая улыбка, послѣ того какъ оставилъ ихъ москвичъ, а воспитанныя среди мирной, безхитростно отеиъ тѣхалъ по дѣлу дочери въ село, тот- жизни деревенскаго достатка. Истомленны Г с Г ж е перемѣстился изъ своего номера заботами, непрестанною мыслью о будущемъ Г б о Т ѣ е скромный уЖе безъ гардинъ и о грозящей страшной нуждѣ, ѣхали они въ розетокъ въ темный/съ окномъ І а гряз- городъ, съ тщетною надеждой услыхать, ный дворъ съ диваномъ, наполненнымъкло- наконецъ, рѣшеніе своей судьбы. на грум Ульям Мосевны, к и ш * » <*•* пуиошь В Я М ^ послѣдняго гроша, сова .«поднялась, 6л.- ^«ѣсь н 'Е и 5 - гоюря постепенно вывозоиоп ига посели я . Щпроч <0 ъ! бнІ1, нв. живности и спускаемой на городскомъ ба- мът ,