b000002181

2 4 8 УСТОИ. ЧАСТЬ I. ДѢДОВСКОЕ г н ѣ з д о . Пробѣжавъ черезъ трактиръ, вызвавъ об- гая въ одной ночной рубашкѣ изъ номера, щее любопытство, онъ спустился подъ тем- Коронатъ Львовичъ. ный навѣсъ двора, гдѣ стояли лошади, без- Волосы у него были растрепаны, краси- смысленно потолкался около саней и вдругъ, вое лицо заспано и измято послѣ безсонной опять бѣгомъ, волоча по полу тяжелыя по- ночи и кутежа. Голосъ былъ хриплый и лы тулупа, поднялся по вонючей и грязной сердитый. лѣстницѣ трактира вверхъ и снова вбѣжалъ — Такъ, свои дѣла, — отвѣчалъ Петръ, въ номеръ. все еще стоя въ какой-то нерѣшимости въ — Поѣдемте со мной!... Скорѣй поѣдем- корридорѣ. те! Петръ, одѣвайся!—кричалъ онъ,—Дочь — Какія дѣла? Что такое? Онъ ушелъ, родная обокрала!... Сердце родительское кампаньонъ-то?—кивнулъ къ лѣстницѣ Ко- обокрала—вотъ что обидно!... Одѣвайтесь, ронатъ Львовичъ, говорю!... Облаву сгонимъ, со дна моря — Ушелъ... найду. — Совсѣмъ?... Что такое вышло? — Нечего теперь въ полѣ вѣтеръ ло- — Вполнѣ, значитъ, умственный чело- вить... Надо бы раньше знать, каково хо- вѣкъ,—проговорилъ Петръ и зло улыбнулся, рошо богадѣльни-то строить, да приживалъ- — То-то и есть! Онъ, братъ, носъ-то не щиковъ съ вѣтру брать, — проговорилъ деретъ, а дѣло понимаетъ!—сурово выгово- Петръ.—За твое-то добро они дадутъ вое- рилъ Коронатъ Львовичъ, быстро повер- чувствовать! нулся къ Петру спиной и, вмѣсто того, — Поѣдемте, говорю, собирайся! — кри- чтобы пригласить его, по обыкновенію, къ чалъ Вонифатій Мосеичъ, безъ толку хва- себѣ, захлопнулъ ему подъ носомъ, съ трес- тая пожитки. комъ, дверь. — Не зачѣмъ ѣхать, — отвѣчалъ Петръ, У Петра зазвенѣло въ ушахъ, лицо вспых- —- образумься лучше. нуло. Онъ на минуту растерялся. — Макарушка, родной! бѣги, ступай, Между тѣмъ, Вонифатій Мосеичъ, посмо- хоть до самого губернатора дойди—поймай трѣвъ безтолково и ничего не понимая ее, излови, срамницу! Отдаю ее тебѣ—бери, вслѣдъ уходившему москвичу, вдругъ на­ учи ее, какъ знаешь!—говорилъ, все еще ила- бросился на несчастнаго Ѳеотимыча. Ѳеотп- ча, Вонифатій Мосеичъ москвичу. мычъ только разводилъ руками, да изрѣдка — Не наше теперича здѣсь, вижу я, вытиралъ потное лицо, смиренно поднимая дѣло... Извините! — сказалъ, поднимаясь, на свои плечи нелегкія пожеланія, которыя москвичъ. посылалъ Вонифатій и „побиральцамъ", и — Ступай къ архіерею!... Проси, чтобъ „крохоборамъ", и „приживальщикамъ", и всѣмъ попамъ настрого приказалъ ихъ, срам- своимъ братьямъ, и всему населенію посел- никовъ, подъ вѣнецъ не ставить! Бѣги, ка вообще. Петръ вошелъ въ это время въ опоздаешь, Макарушка!... Бѣги скорѣй!... номеръ, равнодушно посмотрѣлъ на стари - — Точно, что отсюдова бѣжать надо... ковъ, взялъ фуражку и вышелъ опять, не Потому, видно, всякихъ прокламацій здѣсь сказавъ ни слова. Очнувшійся Вонифатій конца краю не видать!—пробормоталъ моек- оставилъ, наконецъ, Ѳеотимыча и бросился вичъ, насмѣшливо улыбнувшись, и взялся за совѣтомъ „къ своему аблакату", Коро­ ва шапку. нату Львовичу. Коронатъ Львовичъ изъ его — Прощенья просимъ... Благодаримъ за безалабернаго разсказа могъ, наконецъ, со­ угощенье!... А за свое не взыскиваемъ,— образить, что уходъ Луши имѣлъ вообще сказалъ онъ, иронически раскланиваясь, и для „дѣла" Волковъ болѣе глубокое значе- пошелъ къ двери. ніе, чѣмъ простая любовная интрига. Онъ — Вы куда же, Макаръ Карпычъ?—сиро- догадался, что вмѣстѣ съ нею ушла отъ силъ въ волненіи Петръ. „дѣла" половина силы, въ лицѣ капиталь- — Домой-съ, къ маменькѣ... И такъ весь- наго москвича. Коронатъ Львовичъ намо- ма проволочисто время убили... Мы ужь талъ это тотчасъ на усъ. Его уже давно лучше съ купцами дѣло поведемъ,—прого- тревожила холодная и надменная „повадка" ворилъ москвичъ уже въ корридорѣ между чувствующаго свою силу мужика. Все еще номерами. — Самимъ, выходитъ, весьма въ не успокоившійся Вонифатій „отъ своего убытокъ! — заключилъ онъ, натягивая на аблаката" бросился на постоялый дворъ уши баранью шапку. Строгаго, по пути обогналъ Ѳеотимыча и Петръ, шедшій было за нимъ, вдругъ по- не упустилъ случая еще разъ его выругать, нялъ все — остановился, и улыбка, не то На постояломъ дворѣ онъ никого не на- презрѣнія, не то грусти, искривила его шелъ, кромѣ Ѳеклуши. Досталось отъ него лицо. . и старушкѣ Ѳеклушѣ, и снова досталось — Что такое у васъ? — спросилъ, выбѣ- только что доплетшемуся до двора Ѳеоти-