b000002181

2 5 0 УСТОИ. ЧАСТЬ І. ДѢДОВСКОЕ ГН'ВЗДО. доразумѣній, что, внося, вскорѣ по своемъ какъ извѣстно, лично стушевывался, такъ прибытіи въ Волчій поселокъ, деньги за какъ операція эта предполагалась быть об- Корявинскую пустошь, во избѣжаніе тяжбы щимъ дѣломъ всей семьи Волковъ. Но теперь съ барыней, Петръ вовсе не имѣлъ тогда обстоятельства неожиданно повернули дѣло въ виду пріобрѣсти эту пустошь въ свою иначе. Хотя и уменьшились объемы опе- исключительную пользу: онъ дѣлалъ это раціи, но за то личное значеніе и сила для блага всей семьи. И только уже въ Петра возросли до того, что онъ могъ отъ впослѣдствіи, когда оказался неизбѣжнымъ себя устроить счастіе своихъ родныхъ. Его раздѣлъ и Петръ крѣпко всталъ на своемъ: болѣзненно развитому самолюбію это гово- „пущай нашему уму покорятся—мы не оби- рило очень много. Но, вмѣстѣ съ тѣмъ, ду­ димъ",—только тогда сдѣлалось такъ, что до- ша Петра была взволнована и возмущена, кументы на владѣніе пустошью очень при- Его молодая, неокрѣпшая натура еще не годились и для той операціи, о которой онъ мирилась съ такими шуллерскими передерж- мечталъ. ками въ человѣческихъ отношеніяхъ, ко- Когда сдѣлалось извѣстнымъ рѣшеніе, торыя, съ такою откровенною наглостью, Филаретушка вознегодовалъ: могли продѣлывать опытные практики, какъ — Подавать надо! Выше надо подавать! Коронатъ Львовичъ и москвичъ. Несмотря Какъ такъ? Почему? По какой причинѣ на то, что Петръ уже достаточно вышколилъ денной грабежъ допускать? Подавать! Глав- свою подвижную физіономію, чтобы скры- нымъ образомъ, подавать выше надо!—вол- вать на глубинѣ всякую душевную тревогу, новался онъ. но заглушать и убивать въ себѣ тотчасъ Ульяна Мосевна, Хипа и Прасковья сто- же всякую возможность этихъ душевныхъ яли въ недоумѣніи, посматривая на Фила- тревогъ онъ еще не умѣлъ. Послѣ сцены ретушку, и въ нерѣшимости молчали. съ москвичемъ онъ долго волновался н не — Выше надо подавать!... Намъ еще права успокоился еще и теперь, предоставлены! — продолжалъ волноваться Коронатъ же Львовичъ, какъ человѣкъ Филаретушка. опытный, смотрѣлъ на дѣло трезвѣе: онъ Они не сомнѣвались въ его личной сер- видѣлъ, что предполагавшаяся операція да- дечной добротѣ, но круто чувствовали оску- леко не удалась, что выигрышъ Петра, въ дѣніе свовхъ достатковъ, чувствовали, что сущности, былъ оченъ не великъ и что они уже дотянули до послѣднихъ кишекъ. разсчитывать было не на что. Коронатъ — Пускай подавятся! — рѣшила сердито Львовичъ былъ уже давно недоволенъ Пет- Прасковья.—На награбленное добро не раз- ромъ, а теперь и вовсе не желалъ съ нимъ живутся... Встанетъ оно имъ поперекъ гор- стѣсняться. ла, да и дѣтямъ-то ихнимъ не разъ чужая На другой день послѣ рѣшенія Петръ корка поперхнется!—кляла она вслухъ на дѣлалъ въ трактирѣ „спрыски". Народу судейскомъ крыльцѣ своихъ родственниковъ, набралось на даровое угощеніе не мало. — Молитесь, глупые, молитесь, что еще Приходили личности, едва извѣстныя Петру, совсѣмъ не разорились!—строго выговари- и поздравляли его съ Вонифатіемъ Мосе- валъ Еремѣй Еремѣичъ,—что еще не сов- ичемъ. Были тутъ и судейскіе чиновники, сѣмъ васъ мышь съѣла! и городскіе мѣщане, и пьянчужки изъ села Ульяна Мосевна не говорила уже теперь Добраго, и писаря изъ добросельской во- почти совсѣмъ. лости, и даже затесались, какими-то судь- Съ тѣмъ и уѣхалп изъ города ходоки бамп, два бродячіе пьяные дергачевца, ко- Волчьяго поселка, неся съ собою скорбный торые съ самыми нѣжными и ласковыми приговоръ его былому патріархальному су- улыбками увѣряли и Петра, и Вонифатія, ществованію. что дергачевскій міръ, по первому ихъ сло- ____ ву, всякое имъ уваженіе предоставитъ. Всѣ, кстати, ругали и Ульяну, и младшихъ брать- Петръ былъ еще очень молодъ. Только евъ Волковъ. Почтенная публика давала что оконченное „дѣло" было первымъ дѣ- полное удовлетвореніе надменному тщесла- ломъ въ его житейской практикѣ, и вотъ вію молодаго „умственнаго" мужика. Гор- почему, несмотря на то, что результаты дый, серьезный и суровый, съ обычною далеко не соотвѣтствовали задуманному ила- презрительною улыбкой, сидѣлъ онъ посре- ну, онъ былъ въ глубинѣ души доволенъ, динѣ передъ столомъ, уставленнымъ бутыл­ кам. ребенокъ. Онъ чувствовалъ теперь ками и закусками, и равнодушно слушалъ себя человѣкомъ, въ рукахъ котораго влі- пьяныя увѣренія въ дружбѣ, яніе, и сила, и, можетъ быть, скорое бо- Подвыпившій Вонифатій Мосеичъ давно гатство. Въ началѣ, когда только что былъ уже, кажется, забылъ свое отцовское горе— „удуманъ" планъ земельной операціи, онъ, и, румяный, улыбающійся, плавалъ по залѣ