b000002181

ГЛАВА II. НО ВЫ Е люди. 237 — Никакъ что-то я не пойму тебя,— — Тятенька, я еще успѣю, — тихо про- сказала Ульяна Мосевна, между тѣмъ какъ говорила она. у нея вдругъ подогнулись колѣна и задро- Она сидѣла на доскѣ качели, рядомъ и жали ноги. обнявшись, съ дозволенія обычаевъ тѣхъ — А вотъ поди къ Петюшкѣ, онъ тебѣ палестинъ, съ Иваномъ Забытымъ, скажетъ... Онъ, вотъ, въ столицѣ жилъ, да — Иди, говорятъ! Пора за умъ взяться! больше насъ знаетъ. Будетъ со всякимъ якшаться! Ступай къ — Чья же земля-то?—вдругъ кто-то сиро- брату!... Ступай въ свой домъ!—крикнулъ силъ глухимъ голосомъ среди окружавшей грозно Вонифатій, поправилъ на головѣ тьмы. шляпу и походкой самоувѣреннаго человѣ- Голосъ этотъ звучалъ такъ странно, что ка пошелъ къ своей избѣ, даже Вонифатій вздрогнулъ и не отвѣчалъ, Если бы кто могъ освѣтить въ эту ми- пока не догадался, кому онъ принадлежалъ, нуту осеннюю глубокую тьму, передъ его — Поди, Короната Львовича спроси: онъ глазами предсталъ бы одинъ изъ драмати- тебѣ скажетъ, кто ныньче за Корявинскую ческихъ моментовъ въ жизни выселка, пустошь полтораста серебромъ, какъ едину Онъ увидалъ бы, какъ, при словахъ отца, деньгу, отвалилъ. сказанныхъ такимъ тономъ, котораго еще — Кто же отвалилъ? — спросилъ опять никто не слыхалъ, сошла вся кровь съ тотъ же голосъ, сопровождавшійся усилен- пунцовыхъ щекъ Луши и онѣ сдѣлались нымъ сопѣніемъ въ чубукъ и полнымъ сно- бѣлѣе полотна; какъ вспыхнулъ, напротивъ, помъ красноватыхъ лучей, вылетавшихъ изъ Иванъ Забытый, и его рука, обнимавшая трубки. Лушу, вдругъ упала, словно разбилъ ее — А Петюшка отвалилъ, потому онъ въ параличъ, и горькая улыбка, съ примѣсью столицѣ былъ да зналъ, что съ землей дѣ- не то злобы, не то покорности судьбѣ,^про- лается, а мы здѣсь, дураки, сидѣли да мало бѣжала по его губамъ. Врядъ ли съ этой ми- видѣли. Вотъ чья земля-то! Еще надо по- нуты онъ оправится и будетъ попрежнему просить умственнаго человѣка разузнать, добродушно говорить свое обычное, „съ чья у насъ земля-то!... Амы разсѣлись на удовольствіемъ!" ней, ровно и впрямь помѣщики! Да замѣстъ Кромѣ этого, въ тотъ же моментъ совер- того какъ умные люди поступаютъ, чтобы шилось здѣсь и еще нѣчто. Нѣсколько се- даръ-то Божій за собой закрѣпить, да обо- кундъ спустя послѣ словъ Вонифатія засо- ротъ съ нимъ сдѣлать, мы, по бабьему-то пѣвшая было опять трубка Вахромея вдругъ разуму еще чужаковъ на нее нагнали. По- смолкла, но по лившемуся отъ нея свиту ра за умъ взяться, а коли своего не хва- было видно, какъ быстро поднялся Вахро- таетъ такъ тѣхъ, у кого онъ есть, слу- мей, хотѣлъ крикнуть: „Раздѣлъ! —но удер- шаться! Вотъ что! Еще большакъ-то—я !... жался, сжалъ губы и медленно опустился Какое распредѣленіе сдѣлаю, такъ и бу- опять на бревно, на которомъ сидѣлъ, детъ! Худаго не придумаю! Рано или поздно, впрочемъ, этому слову Вонифатію высказать все это стоило та- уже не миновать теперь сорваться съ его кого напряженія, что, замолчавъ, опъ поте- губъ. , рялся и не могъ ничего сообразить. Ну, утро вечера мудре . и .. . Послѣднія слова Вонифатія были до того Ульяна Мосевна.—Идите-ка спать, да иоду- иеожиланны для слушателей, что всѣ смолк- манте каждый про себя. Т Н И И Г О не нога воврнмть, А, м е ж д у И ш ъ , „новый человѣкъ дерев- ' ; т| (ы7і нас(а и мертвая гашвва; даже н п “, Петръ Вонифатіевии. Волга м а д ш ш , г » Й Ж З З Й К я. бы онъ сказалъ и половину того что о ) заявилъ св’н права большака, ти- крылъ теперь. Да врядъ ли бы ею за это ч» отъ качели и побѣжалъ къ похвалилъ и самъ Петръ, такъ какъ это не хонько и гсш . отъ ПСпу- могло быть въ разсчетахъ его недовѣрчи- ^ Д вР ^ а ° б1^ РУ_ . о і ВапѴ онРеГ Т о н Г ф атій опомнился, но чув- рѣшительно не понималъ. Онъ только без- ствовать себя большакомъ не переставалъ, связноПнострѣдъ' въ сердцѣ—это вѣрно!... - Луша, иди домой!— строго приказалъ Б “ “ ^ П р о с т р ѣ л ъ ! РВога оно самое! онъ среди общаго молчанія, *