b000002181

2 3 6 УСТОИ. ЧАСТЬ І. ДѢДОВСКОЕ ГНѢЗДО. Куда ужь намъ! На-ка тебѣ вотъ сѣмя- онъ вамъ разумъ и сердце открылъ... Мо­ чекъ... Пощелкай, г. судейщикъ! жетъ быть, Господь, отъ вашей молитвы Все лицо Вонифатія сіяло несказаннымъ смиловавшись, и откроетъ старцу словес- благодушіемъ: его глаза прищурились и ную рѣчь вамъ въ поученіе... Вотъ какъ были влажны; щеки даже пылали, казалось, лучше-то! Можетъ быть, тебѣ старецъ-то и вмѣстѣ съ его рыжею широкою бородой, скажетъ, что по-дѣдовски въ молчанку-то Онъ былъ, поистинѣ, человѣкомъ, который не играли, что помнили, ежели къ намъ вдругъ увидалъ осущевленіе своей долгой чужіе люди привержены, то ихъ въ смуще- мечты, и, притомъ, безъ всякаго личнаго ніе грѣхъ приводить... Вотъ какъ лучше- труда съ своей стороны. На немъ была по- то! Лучше-то—вышли бы вы вотъ на улицу ярковая шляпа трешневикомъ, нѣсколько да передъ всѣмъ честнымъ міромъ и ска- свалившаяся на затылокъ, синій, слегка зали: „вотъ, молъ, и вотъ, что мы приду- наброшенный на плечи разлетай, въ ши- мали, а верхъ за мірскимъ словомъ". По- рокій карманъ котораго онъ поминутно ла- тому—умъ хорошо, а два лучше!... зилъ за подсолнечниками и постоянно про- — А ежели пятеро дураковъ да столько сыпалъ ихъ черезъ пальцы. Онъ угощалъ же бабъ, такъ и совсѣмъ никуда не годит- ими всѣхъ присутствовавшихъ. Луша ве- ся! ха, ха, ха! — засмѣялся своей остротѣ село смѣялась надъ отцомъ, дѣйствительно Вонифатій Мосеичъ, совсѣмъ не только уже нѣсколько смахивавшимъ на паяца. Отъ оправившійся отъ смущенія, но даже пре- него попахивало водкой. Сидѣвшихъ у ка- исполнившійся наипущей храбрости.—Дате- челей было очень трудно распознать, и перь, ежели правду-то говорить, такъ Пе- только по голосу можно было отличить раз- тюшка-то всѣхъ насъ разумомъ за поясъ говаривавшихъ, да изрѣдка трубка Вахро- заткнетъ,—вдругъ твердо заговорилъ онъ, мея красноватымъ заревомъ освѣщала его внушительно наступая на Ульяну Мосевну. сурово-таинственное, нѣсколько цыганское — Его разумъ при немъ и останется, а лицо и здоровую, полнощекую, широкую, нашъ—при насъ. вѣчно улыбавшуюся физіономію брата Хины, — Да теперь,—продолжалъ, не слушая и сидѣвшаго рядомъ съ нимъ. повышая голосъ, Вонифатій—знаючи его, — Такъ-то, братъ! Далеко намъ съ то- я прямо скажу: дураки мы здѣсь сидимъ, бой!—хлопнулъ Вонифатій по плечу Фила- круглые дураки. На насъ также люди-то ретушку и захохоталъ. смѣются, что вотъ надъ Филареткой! — Что ты гогочешь? Чего ты старину-то — Мы для души живемъ, а не для по- свою безчестишь?—вдругъ раздался среди хвальбы. тьмы звучный, нѣсколько мужиковатый го- — Да теперь, — снова продолжалъ все лосъ Ульяны Мосевны.— Али темно, такъ внушительнѣе Вонифатій Мосеичъ,—скажи никому не видно, что у тебя старческаго мнѣ Петюшка только слово, да я за нимъ стыда нѣтъ? Молиться тебѣ пора, старикъ, куда хочешь пойду! Потому это человѣкъ молиться! А ты что дѣлаешь? За молоды- на рѣдкость! Ему ото всѣхъ уваженіе, а не ми, что ли, угову^ься хочешь? Чѣмъ бы то что смѣшки... молодой разумъ на путь наставить, а ты — Пущай передъ Коронашками онъ и за нимъ же въ погоню!... выхваляется, коли нашею душевностью не- — Ну, что, ну, что ты, старуха, развор- брежетъ! А ты подождалъ бы свою-то ста- чалась? — нѣсколько смутившись, прогово- ростъ безчестить! Подождалъ бы примѣръ- рилъ Вонифатій. то съ Маркушекъ брать, да отъ дѣдовскихъ — Молиться, говорю, молиться пора те- устоевъ отшатываться! А и то сказать, коли бѣ, старикъ, а не по Коронашкамъ да Мар- здѣсь не любо, такъ свой монастырь въ кушкамъ бѣгать... Пора бы тебѣ сѣсть за столицахъ заводите, да въ немъ свои уставы Четьи-Минеи, да благочестиво чадъ своихъ и вводите! А въ дѣдовскомъ гнѣздѣ, на дѣ- поучать... А вы что затѣваете съ сыномъ- довской землѣ вамъ дѣлать нечего... Въ дѣ­ то? Объ чемъ по ночамъ-то въ молчанку донскомъ гнѣздѣ сообща живутъ, на дѣдов- играете? ской землѣ ни для кого особняковъ не но- — Развѣ мы къ худу? Мы къ тому, чтобы строено! всѣмъ какъ лучше, а она... — Да какая земля-то? — спросилъ, нѣ- — Какъ лучше? Али ты забылъ, какъсколько даже торжественно, Вонифатій Мо- по-дѣдовски лучше-то? Али дѣдовскіе устои сеичъ. потерялъ? Такъ поди — дѣдушка-то еще — Дѣдовская, не чужая... живъ! Поди, пади передъ нимъ ницъ, да — Да чья она такая? а? Земля-то? Дѣ- н сына-то возьми съ собой (еще онъ, Гос- душка-то вонъ глухой да слѣпой сидитъ, а поди благослови, объ дѣдушкѣ-то и не за- мы, дураки, въ благодушіи пребываемъ... икнулся спросить!), да и моли старца, чтобъ А земля-то чья?