b000002181

1 6 4 ГОРЕ СТАРАГО КАБАНА. — Неужь не слышу?... Коли говоритъ, на Филашку. Онъ что-то беззвучно шеве- должно такъ надо... Ни съ чего говорить лилъ губами; по его шеѣ и лиду постепен- не будешь,—отвѣтила, наконецъ, Степаха но разливалась кровь. и опять замолкла, но замолкла такъ, какъ — По-оди! По-оди! Попробуй!— вдругъ будто дожидалась, когда же мы уйдемъ. крикнулъ Кабанъ такъ неистово, что стек- „Ну, что еще будете говорить?—спраши- ла жалобно затрещали въ окнахъ избушки, вали ея сердито-задумчивые глаза. а я вздрогнулъ. — А ты вотъ что, старуха,—заговорилъ Мужичекъ-рязанецъ смутился и боязливо Кабанъ.—Вмѣсто, чтобы на старости лѣтъ опустилъ глаза. такія рѣчи говорить, да дѣвку смущать, ты Кабанъ продолжалъ беззвучно опять ше- бы, вотъ, чулокъ-то развязала, да деньжо- велитъ губами, тщетно стараясь что-то ска- нокъ племянницѣ-то дала избу-то попра- зать. Но онъ больше ничего не могъ про- вить... Какъ вы зимой-то жить будете? а? пзнести; медленно повернулся и вылѣзъ въ Чего ты капиталъ-то бережешь? Али съ собой маленькую дверцу въ сѣни, тяжело ступая въ могилу возьмешь?... Вѣдь, не возьмешь!... по гнувшимся доскамъ помоста. Рано ли, поздно, все ей пойдетъ... Ахъ ты, Мы все время, пока шли къ своей избѣ, скряга, скряга старая!... Безпутныя рѣчи молчали. Кабанъ пыхтѣлъ, обливался по­ говоришь, а дѣла хорошаго не дѣлаешь... томъ и вытиралъ въ волненіи лицо крас- Что, испугалась? Ха, ха, ха! — засмѣялся нымъ, съ голубыми цвѣтами, платкомъ. Съ Кабанъ своей шуткѣ. лица понемногу сходила у него кровь, но Повидимому, онъ такъ и говорилъ въ шут- шея долго оставалась багровою, а глаза ку. Но старуха вся такъ и затрепетала. смущенно-сердито блуждали. Праздникъ былъ — Уймись, уймись!—крикнула она сер- испорченъ. Кабанъ во весь день былъ не- дито на старика.—Али умъ потерялъ, грѣхъ разговорчивъ и всего раза два заходилъ ко забылъ?... Али тебѣ легко чужую душу за- мнѣ „по дѣламъ" на одну минуту, губить пустымъ словомъ? Изъ-за этихъ словъ ____ . что грѣха-то бываетъ? — Ну, ну, старуха... Пошутилъ и то!... IV. Да, вѣдь, болтаютъ всѣ, ну, и я сболтнулъ. Прошелъ годъ, когда мнѣ удалось вновь — Ты бы то зналъ: молва-то на человѣ- заѣхать въ Большія Прорѣхи. Въ это лѣто ка—что чума... Мнѣ ужь, болѣзный, итакъ я запоздалъ въ столицѣ и попалъ на свой жить надоѣло... А другую душу на грѣхъ хуторъ только уже позднею осенью, когда навести не трудно! всѣ работы почти были кончены. Тотчасъ Мы поднялись и вылѣзли изъ-за стола, же по пріѣздѣ я немедленно долженъ былъ, Вдругъ мужичекъ-рязанецъ, или Бѣлякъ, по дѣламъ, отправиться въ волость и здѣсь какъ его звалъ Листархъ, опять какъ-то за- неожиданно сдѣлался свидѣтелемъ чрезвы- волновался. Глазки у него забѣгали; руками чайныхъ событій въ жизни моихъ старыхъ онъ то поправлялъ рубаху, то хватался за знакомыхъ. голову, за бороду, какъ будто нашъ уходъ Старшина, между прочимъ, передалъ мнѣ, представлялъ для него чрезвычайно важное что у нихъ ныньче судъ, что судится Сте- событіе, какъ будто онъ не успѣлъ отъ насъ паша съ своимъ мужемъ. Можете себѣ нред- чего-то добиться, о чемъ-то спросить, на ставить мое изумленіе! Я сейчасъ же, ко- что-то получить окончательный и рѣши- нечно, пошелъ на судъ, тельный отвѣтъ. Въ первой комнатѣ толкались два, три — Хошь бы часокъ... Хошь бы часокъ мужика и сторожъ; въ слѣдующей было при­ пустилъ на евоей-то печкѣ понѣжиться,— сутствіе. За большимъ столомъ, завален- вдругъ сказалъ онъ, весь просіявъ какою- нымъ книгами и бумагами, сидѣли писарь то странною, загадочною улыбкой, обра- и два судьи. У дверей толкалась „публи- щаясь къ Кабану, когда тотъ только что ка"—она же и свидѣтели, среди нея же сгорбилъ спину передъ низенькою дверью.— толпились и истцы, и обвиняемые. Писарь Брюхо бы попарить,—продолжалъ онъ тя- былъ молодой, меланхоличный семинаристъ, нуть,—хошь бы часокъ... въ свои-то хоромы уродливый и неповоротливый, флегматично полежать пустилъ. относившійся къ своей обязанности, какъ И онъ опять улыбнулся; въ улыбкѣ было „къ наказанію", и потому, можетъ быть, все—н стыдъ, и иронія, и злоба, и какое-то не умѣвшій брать взятокъ; онъ постоянно полунамѣренное, полубезсознательное юрод- былъ чѣмъ-то недоволенъ, „всѣми недово- ство. Бѣлякъ, наконецъ, засмѣялся тихимъ, ленъ"—и старшиной, и судьями, и собой, дребезжащимъ смѣхомъ дурачка. и мужиками; постоянно жаловался, что му- Кабанъ давно уже выпрямился и, широко жики пьютъ много, что поэтому порядка съ открывъ глаза, прямо въ упоръ смотрѣлъ ними не устроишь, но самъ отъ угощенья