b000002181

ГОРЕ СТАРАГО КАБАНА. 163 Степаша пріостановилась и стала слу- лѣзный, сорокъ рублей, вотъ по три лѣта шать. выплачиваетъ... А гдѣ намъ взять, гдѣ — А по зимамъ гдѣ живешь?—спросилъ дѣвкѣ взять? Я, вотъ, ужь плоха... я мужичка. — Плоха, старуха, плоха!—добродушно — Въ городу,—отвѣчалъ онъ, уже, по- подхватилъ Кабанъ. прежнему, нехотя. — Куда плоха! и слѣпа, и глуха, и, — Въ городу,—передразнилъ его сердито признаться, глупа стала. Ну, еще когда я Кабанъ,—въ городу! Лѣшій васъ тянетъ была годна, все ничего... А теперь дѣвкѣ туда—къ городу-то! Ты бы вотъ честь- хоть въ гробъ ложиться... Недоимки пошли честью себѣ пристанище облюбовалъ, хо- ужь неоплатныя... Мужики нонѣ на міру зяйку бы взялъ, къ землѣ бы къ своей при- стали необходительные: стращаютъ—землю лежалъ, ребятишекъ бы произростилъ... Ты отобрать къ семьянымъ... Что бабамъ дѣ- бы тогда къ своей-то землѣ не такъ при- лать? Какъ дѣвкѣ быть? лежалъ, ты бы въ ее, что вонъ Степаша, — Трудно, трудно... кровь свою излилъ... А ты теперь ей, за — И я про то же... По нынѣшнему вре- деньги-то, какъ яровину-то спахалъ? а? мени все мужикъ; только при мужикѣ и Поди-ка, глянь... Ей бы, за ейные-то труды, вздохнешь... Вонъ бабы-то при мужьяхъ золотую гречу-то надо, а не токмо что... какъ живутъ: сладкимъ кускомъ питаются, — Развѣ за деньги отъ нея что возь- съ своею судьбой однѣ не маются... Мужъ- мешь?... Отъ нея, матушки, за деньги не то при домѣ денегъ не беретъ, самъ не- возьмешь, — замѣтила серьезно Степаша, сетъ... Онъ не за плату землицу-то свою стоя все еще къ намъ въ полъоборота,—на охаживаетъ, вотъ у него и спорина... И деньги хорошаго труда не купишь... баба-то за нимъ вздохъ имѣетъ!... Ты гляди, — Вѣрно!—подтвердилъ Кабанъ.—Ты ей вотъ избенка-то, вся въ дырьяхъ: гдѣ бы какъ яровину-то спахалъ?—опять накинулся взять починить, гдѣ бы заплатку наставить, онъ на мужика-рязанца .—Продался, вотъ и гдѣ бы крышу подобрать, а все заплати... спорины въ твоемъ трудѣ нѣтъ... И для все мужика-то найми, коли мужа нѣтъ!... Бога онъ не угоденъ. А, вѣдь, она тебѣ со- А онъ тебѣ за плату-то еще нагадитъ, за­ рокъ рублевъ въ лѣто-то отваливаетъ!... мѣсто дѣла... Вотъ хошь бы Филашка (мот- Вѣдъ, сорокъ-то рублевъ для нея что зна- нула она головой въ сторону мужичка), и чатъ? а? смирененъ, и богобоязливъ, и непьющій, Я уже давно замѣтилъ, что ноги, свѣсив- старательный, кажись (третье лѣто знаемся), шіяся съ печки, понемногу стали двигаться, а вотъ не даетъ Господь спорины ему въ Сначала двѣ костлявыя, худыя руки, съ работѣ... Кто-е вѣдаетъ отчего!... Ровно у крючковатыми и почта не разгибающимися него изъ рукъ-то валится!... А сорокъ руб- пальдами, силились все стыдливо натянуть левъ ему подай, гдѣ хошь возьми, а подай!... на голыя колѣни старый сарафанишка, по- А будь свой-то мужикъ, онъ еще тебѣ при­ томъ ноги обернулись пальцами къ печи и несетъ, и въ работу-то сердцемъ войдетъ, долго старались попасть, вмѣсто ступенекъ, и лаской приголубитъ... Свой-то мужикъ въ отверстія горнушекъ, гдѣ обыкновенно не купленый, свой-то мужикъ нонѣ дешевле, сушатся онучи, и, наконецъ, кое-какъ сполз- только примилуй, да приласкай его... А ла уже съ печи старуха. ■> ласка-то ие куплена, на хлѣбъ не вымѣнена! — Сорокъ рублевъ, болѣзный, сорокъ Ласка-то бабья дешева... Рублевъ!—затянула старуха, едва ея ноги — Вишь ты, старуха, какъ поговари- коснулись пола,—какъ едина деньга!... Гдѣ ваешь!... Ну, одно жалко рано тебя Богъ дѣвкѣ взять?... Здравствуйте!—обратилась состарилъ, а то бы еще ты на своемъ вѣку уже къ намъ маленькая, худая старушка съ почудила, надо думать, захохоталъ Кабанъ, воспаленными и гноившимися вѣками, въ — Надо по жизни говорить, Листарха повойникѣ на головѣ, изъ-нодъ котораго Петровичъ, по жизни смотрѣть... Жизнь-то выбивались сухіе, сѣрые и хрупкіе, какъ по своему не перекроишь!... сѣно волосы. — Такъ, такъ... Слышишь, Степаха, что Она сѣла на лавкѣ у самой двери, ря- старуха-то говоритъ? подмигнулъ Кабанъ домъ съ мужичкомъ-рязанцемъ, держась ко- Степашѣ, теперь стоявшей въ проходѣ меж- рявыми руками за острый край доски. ду перегородкой и печкой, сложивъ подъ — Не хотѣла было раньше вылѣзать-то фартукомъ руки, и серьезно-вдумчиво слу- изъ-за печкн, — продолжала опа, — думаю, шавшей разговоръ. чтб имъ во мнѣ, старухѣ!... Да не утер- На вопросъ Кабана она не отвѣчала, пѣла... Вотъ ты справедливую рѣчь заго- А? Степаха! переспросилъ Каоанъ,— ворилъ, Листарха Петровичъ, больно мнѣ такъ какъ быть-то? Слышь, что старуха-то по нраву пришлась... Сорокъ рублей, бо- говоритъ.