b000002181

162 ГОРЕ СТАРАГО КАБАНА. залось, ничто въ жизни не могло бы заста- по лѣтамъ работаетъ... Не здѣшній, изъ вить ее измѣнить порядокъ того, что она дальнихъ... Вотъ ужь третье лѣто у ней дѣлала, ничто не могло ускорить или за- батрачитъ... Сорокъ рубликовъ она ему за медлить ея грубовато-неторопливыхъ движе- лѣто-то отваливаетъ, да кормежка... А ка- ній. Степаша значительно постарѣла. Лицо кой его трудъ? Продажный... Только норо­ ея и вся фигура отлились уже въ тѣ нос- витъ отъ работы отлынять... тоянныя, устойчивыя формы, которыя почти — Ты откуда?—спросилъ я бѣлобрысаго не измѣняются въ теченіе десятковъ лѣтъ, мужичка. Румянца на щекахъ не было и слѣда, а Мужичекъ опять пріостановился жевать, вмѣсто него легли на лицо грубоватыя хо- — Изъ Бѣлой Арапіи онъ... Ха-ха! Бѣ- лодныя тѣни; прежняя дѣвическая полнота лая рубаха!—отвѣчалъ за него Кабанъ,— замѣнилась тугою, жесткою, угловатою мус- Бѣлякъ, ты откуда?—окрикнулъ онъ му- кулистостью; и даже прежніе, характерные, жичка. сердитые каріе глаза какъ-то потухли, гля- Мужичекъ повернулся на мѣстѣ, пере­ дѣли степеннѣе, строже. Но, въ то же время, ставилъ ноги и, помолчавъ, сказалъ: она какъ будто одичала еще больше.: — Зарайскій. Крупнымъ увѣсистымъ шагомъ, съ серьез- — Ну, вотъ, рязанецъ,—пояснилъ мнѣ нымъ, сосредоточеннымъ выраженіемъ на Кабанъ. лицѣ, заходила Степаша изъ избы въ сѣни, — Семья-то есть ли?—спросилъ я опять изъ сѣней во дворъ, изъ двора опять въ Бѣляка, избу, то съ водой, то съ лоханкой, то съ — Холостъ, не женатъ, отрубями. Подъ ея могучими голыми ступ- Мужичекъ чуть замѣтно улыбнулся, нями какъ-то оживилась, заплясала и захо- — Давно ли ходишь по людямъ? дила вся избушка: трещали и стонали под- — Съ измалѣтства... изъ вѣковъ,—про­ гнившія половицы, вслѣдъ за ними подпры- тянулъ мужичекъ, доѣвъ послѣднюю корку, гивали, визжа, лавки, покачивался изъ и вдругъ какъ-то сразу весь заволновался, стороны въ сторону столъ, дребезжали трес- вышелъ на средину избы, наотмашь помо- нувшія стекла въ окнахъ и жалобно ныли лился на образа и заговорилъ, махая сухи- жидкія доски сѣннаго помоста. ми руками, заговорилъ часто, задыхаясь, — Вотъ пошла, вотъ заходила!—подпры- прерывая и не договаривая слова.—Съ из­ вивалъ Кабанъ и весь сіялъ восторгомъ, малѣтства... Во!... Гляди! руки-то—плети!... какъ будто и его душу захватили въ свой Пристанишша не видалъ... во! тридцать го- странный концертъ эти разнообразные звуки, довъ... на чужихъ кормахъ... Своего угла Веселыми глазами всюду провожалъ онъ не знавалъ... на своей печкѣ не погрѣл- фигуру Степаши. Я въ недоумѣніи посмат- ся... во, ноги-то! Полъ-Рассеи отмѣрилъ, ривалъ на Кабана и думалъ: что такое мог- Во-о, животъ-то, гляди: пустой мѣшокъ!... ло приводить его въ восторгъ отъ этой обыч- Съ измалѣтства... Хошь бы часокъ... хошь ной, трудовой процедуры? Что за странную, бы часокъ... таинственную симпатію чувствовалъ онъ къ — Ахъ, ты... дуй тебя въ хвостъ!... Да Степашѣ? кто тебя гналъ шататься-то?—полусердито, — А ты бы ее въ полѣ посмотрѣлъ!— полудобродушно закричалъ на него Ка- говорилъ онъ мнѣ.—Я бы тебѣ ее показалъ банъ.—Кто? Чего при своемъ мѣстѣ не си- тогда... Чтб я, али вотъ этотъ мужиченко,— дится, чего отъ своей деревни отбился? мотнулъ онъ бородой въ сторону все еще Шатущій! Чего въ одиночку-то бродишь, жевавшаго мужичка,—плюнуть, одно ело- отъ артели отсталъ, отъ земляковъ? во... Какая наша работа? Такъ, черезъ пень Мужичекъ вдругъ смолкъ и опять сѣлъ колоду тянемъ... Галокъ считаемъ... Мы на прежнее мѣсто, такъ же равнодушно въ работу не смотримъ: къ какому она намъ смотря на насъ во всѣ глаза, какъ и прежде, ляду!... Вотъ онъ получилъ деньги—и про- Повидимому, онъ плохо слышалъ, о чемъ щай! Полетѣлъ на другое мѣсто! Батракъ, ему говорилъ Кабанъ; онъ, кажется, увлек- такъ батракъ и есть... Продажная душа! ся воспоминаніемъ о своей житейской ко- Ему что колосъ, что волосъ изъ его работы лотьбѣ и продолжалъ про себя высчиты- выйдетъ—все одна цѣна! вать—гдѣ, какъ и когда онъ проживалъ. Мужичекъ продолжалъ жевать, повидп- Но Кабанъ не унимался, мому, попрежнему равнодушно, и только — Гдѣ земля-то? Чего землю бросилъ? при словахъ „продажная душа" вскинулъ Не любишь? Шататься лучше?... Эхъ ты, на насъ глазами и на минуту пересталъ продажная твоя душа!... Ты вотъ смотри, жевать. вотъ дѣвка, а она къ своему дѣлу какъ — Кто онъ такой?—спросилъ я Кабана, привержена! Бѣгаетъ она, али нѣтъ?—по- — Мужиченко-то? А вотъ по найму у ней называлъ Кабанъ на вошедшую Степашу.