b000002180

Петербурге: маляры, плотники, столяры. В деревне коман­ дуют одни женщины. Правда, на летние страдные ме­ сяцы— пахоту, покос— приезжают их мужья и братья. Это та деревня, которая так хорошо знакома всем, кто чи­ тал Н . Н . Златовратского. Город часто отвлекал отца от творческой работы, де­ ревня же, наоборот, создавала особенно благоприятные условия. Родная природа, которую так любил отец, люди, интересы которых особенно были близки ему, давали ему богатый материал, вдохновляли его. Под кабинет, или, вернее, под рабочую комнату, госте­ приимные хозяева отводили отцу прохладную «клеть» (светелку) или даже баню. Баня, кажется, особенно нра­ вилась отцу. В жаркие дни здесь было прохладно, не было надоедливых мух. А так как баня, кроме того, поме­ щалась в заднем конце усадьбы, далеко от шумных ребят и горластых хозяек, то это было и совсем хорошо. Но отец работал не только в своей рабочей комнате. У него была работа и другого рода. Мы, дети, еще этого не понимали. Иногда мы обижались, что отец не идет с нами на реку или в лес, а часами сидит на завалинке с ка­ ким-нибудь убеленным сединами «деревенским Авраамом» и беседует с ним о «скучных» деревенских делах. Шумит, гудит сход... Н а бревнах со стариками сидит мой отец. Он внимательно слушает: он черпает обильный материал, который здесь, на сходе, дает ему деревня. Моя мать, вышедшая из зажиточной семьи, сумела от­ казаться от традиций и предрассудков своей среды. Имея четверых детей и больного мужа, она все же находила время, чтобы помочь тем, кто шел к ней за помощью или за советом. А таких людей в старой деревне было немало: по преимуществу это были женщины, которые шли к моей матери со всеми своими «горестями и болестями». З а ­ болел ребенок— «приди, Густавовна, погляди...» Запьян ­ ствовал хозяин — «приди, усовести». Поссорилась све­ кровь со снохой — «разбери дело». И Стефанья Августи­ новна шла туда, куда ее звали. Ш ла к больному ребенку, часто рискуя заразить своих детей. Не говорю уже об отце. Он всегда считал себя как бы равноправным членом единой крестьянской семьи. Свое уважение к трудовой жизни крестьянина он старался пере- 358