b000002180

власти помещика, за превращение ее в крестьянскую собственность, за широкие демократические реформы в различных областях соци­ альной жизни. Но когда Златовратский после окончания гимназии, работая помощником землемера, увидел складывающуюся порефор­ менную деревню, то он окончательно убедился, что «кружковцы» были правы, что ничего существенного в положении мужика не из­ менилось. И, как бы подводя итог всему этому периоду, он с болью за тех, кто не достиг своей заветной цели, писал: «Прежде всего, к моему изумлению, в хаосе, поднятом «ликвидацией», я почти со­ всем не мог отличить «освобожденного раба»: где он, какой, какая новая печать легла на его чело? В чем, наконец, ярко вырази­ лась новизна отношения к нему прежних господ и его к ним? Ответа не было: все было смутно и неопределенно... Вчерашний раб никак не мог уяснить себе: в чем же собственно заключалась его свобода, кроме того, что помимо конторы помещика он стал иметь теперь непосредственно дела еще с исправником, становым, непременным членом и мировым посредником из тех же помещиков...» О «хаотических годах», как Златовратский именует пореформен­ ные годы, он говорит лишь постольку, поскольку ему хотелось пере­ дать тот разброд и растерянность, те настроения пессимизма, душев­ ной неустроенности, которые переживались тогда в кругах демокра­ тической интеллигенции. Достоинством воспоминаний Златовратского является также и та конкретность и полнота, с какой он раскрывает непосредственную связь изображаемых им людей с переменами, совершавшимися в эти годы в общественно-политической обстановке. В этом смысле интересна рассказанная Златовратским судьба его отца. Мелкий чиновник, вознесенный «новыми веяниями» на должность одного из помощников губернского предводителя по делам крестьянского освобождения, он превращается в незаурядного и активного общест­ венного деятеля, который с подвижнической самоотверженностью отдает всего себя, всю свою энергию и ум на благо народа. Вместе со своим младшим братом он один из самых деятельных и инициа­ тивных организаторов и участников владимирского кружка интел­ лигенции. Но сразу же после реформы и этот скромный и честный труженик изгоняется с государственной службы, обрекается на полу­ голодное прозябание, без возможности полностью приложить свои силы и способности. До конца своих дней он тяжело переносил учиненную над ним несправедливость. Не менее интересна также и судьба агронома Н. Я. Дубенского, накануне реформы приглашенного в секретари местного кресть­ 27