b000002180

друга А. П. Златовратского о думах, настроениях и делах владимир­ ского кружка прогрессивной интеллигенции, предполагал с их помощью и участием создать новый боевой орган революционной демократии, который охватывал бы своим влиянием широкие круги провинциальной интеллигенции. Однако этим мечтам и надеждам не суждено было сбыться. Разрешение не было получено, власти испугались появления у себя в губернии нового «Современника». «Так печально закончилась первая попытка насаждения в нашей провинции свободного и независимого слова...» — с грустью завер­ шает Златовратский свое повествование о славных, но, увы, не осуществившихся замыслах «преображенных людей», которым суждено было пережить разгром воздвигнутого их усилиями «нового храма». В воспоминаниях Златовратского чрезвычайно отчетливо, в со­ ответствии с исторической действительностью, показано различие между периодом, когда демократические силы находились на подъеме, энергично выступая против тормозящей прогрессивное развитие страны крепостнической системы, и периодом победы «верхов», столь удачно названного писателем «ликвидационным», когда круги пере­ довой интеллигенции переживали настроение упадка и разочарования. Начало второго этапа писатель справедливо относит примерно к 1860—1861 году, когда стала очевидной трусливая и половинчатая позиция правительства, компромиссный характер «освобождения». Златовратский, которому дорог первый период своей «приподня­ той общественной атмосферой», пробуждением к политической само­ деятельности новых пластов народа, особой активностью разно­ чинца, вставшего на защиту крестьянских масс, основное внимание в своих воспоминаниях уделяет этим дореформенным годам. О са­ мой реформе он пишет глухо и иронически. Это событие для членов^ кружка, интересами которого он, шестнадцатилетний подросток, жил, не представляло никакого интереса. Ими уже был полностью «изжит весь духовный подъем медовых месяцев крестьянского освобожде­ ния», и для них «день официального опубликования манифеста 19 февраля явился лишь «юридической санкцией», в значительной степени, кроме того, отравленной ядом сомнений, разочарований и жутких предчувствий», и естественно, что в памяти подростка он остался «совершенно бесцветным и будничным». В отношении к са­ мой реформе писатель сохраняет трезвое и остро критическое отно­ шение. Уже сам манифест и «Положение» об условиях «освобожде­ ния» крестьян глубоко возмутили и огорчили передовые круги русского общества, которые выступали за освобождение земли от 26