b000002180

— Михаил Евграфович, не найдете ли вы, что на этот рассказ можно смотреть с другой стороны, которую, как кажется, автор именно и имел в виду... В сущности чего же иного, как не безнадежного отчаяния, и можно было ожидать от хрупкого, оранжерейного существа, неожи­ данно заглянувшего в иной мир для жизни и борьбы, в котором вырастают и воспитываются иные силы?.. Я уверен, что именно так думал и чувствовал сам автор... — Ну что ж, как хотите,— заговорил старик уже дру­ гим тоном.— Хотите так смотреть — смотрите... Может быть, я и ошибся... Устарел уж... Пора мне и на смену из редакторов... Долго еще добродушный старик говорил на эту тему, долго мне пришлось защищать перед ним новое детище и рассеивать в нем разные мрачные мысли и перспективы, которые возбуждало в нем будущее и нашего журнала и нас самих. Много было высказано им хороших мыслей по этому поводу, но я когда-нибудь передам их лучше при другом случае*. А теперь я вернусь к Гаршину. Первое мимолетное знакомство с ним, а потом инци­ дент с его «Аиа1еа» — вызвало во мне сильное желание познакомиться с ним поближе и именно побеседовать «по душе». Однажды Г аршин зашел ко мне,— я очень ему обрадо­ вался,— я было заговорил с ним радушно, попросту... но, когда пристальнее вгляделся в его лицо, у меня вдруг пе­ рехватило горло: очевидно, он не слышал и не понимал ни слова из того, что я ему говорил; глаза его, широко откры­ тые, смотрели странным, блуждающим взглядом, щеки горели. Он взял меня за руку своей холодной и влажной. — Нет, не говорите... Все это ужасно, ужасно! — про­ говорил он. — Что ужасно? — в изумлении спросил я, так как ни­ чего ужасного совершенно не было в том, что я ему го­ ворил. * В конечном результате между обоими журналами скоро уста* новились самые благодушные отношения, а рассказ Гаршина был единственным поводом к возникшему недоразумению. Приведенный же эпизод навсегда запечатлел во мне симпатичный образ сурово­ добродушного идеального редактора-ригориста. (П рим . автора.) 314