b000002180

— Нет, не говорите лучше... Я не могу... Надо все это остановить... Принять все меры...— И он боязливо сел в угол. В это время вошел другой знакомый, я занялся с ним и не заметил, когда исчез Гаршин из комнаты. Через не­ сколько времени входит прислуга и передает, что «барии» сидит на лестнице и что, должно быть, ему «плохо». Я бросился туда. Гаршин сидел в одном сюртуке на сту­ пеньках лестницы, несмотря на мороз. Когда я его оклик­ нул, он, с улыбкой провинившегося ребенка, взглянул на меня и заплакал. Я привел его в комнату. — Это ничего, ничего... Это так... нервы,— говорил он.— Т ам у меня в пальто есть пузырек... Я нашел ему пузырек с какими-то каплями. Он выпил и, повидимому, успокоился. — Ну, теперь надо идти,— сказал он. — Куда же вы? Подождите еще немного... — Нет, нет... надо... Надо непременно к одному зна­ комому... И он ушел. Н а другой день приходит один из наших общих зна­ комых и взволнованно спрашивает: — Не видали Гаршина?.. Был он у вас? Когда? Я сказал. — Ведь он пропал... Его два дня уже не было дома... Я рассказал о его странном поведении у меня. Т ов а­ рищ снова бросился на поиски. На следующий день Гаршин нашелся: где и как, я уже теперь хорошо не помню; кажется, сам явился к себе до­ мой. Он был болен и никуда не выходил. Только спустя Уже порядочное время удалось выяснить, что с ним про­ изошло. Выйдя от меня, он отправился к одному своему знакомому, кажется чиновнику какого-то министерства, не застал его дома, написал ему записку и, оставив свое легкое пальто (я припомнил, что он в нем именно прихо­ дил ко мне), надел его «важную» богатую шубу и ушел. Оказалось, что он, наняв лихача, в этой важной шубе под­ катил к подъезду дома графа Лорис-Меликова и позво­ нил, несмотря на поздний час (кажется, было около 9 час. вечера). Изумленный швейцар не решил его впу­ стить, но, видя такую «важную» шубу и притом настойчи­ 315