b000002180

как казалось, радушно, но нельзя было не заметить, что он был чрезвычайно нервно настроен. После нескольких незначительных фраз он сказал на вопрос моего спутника: — Как я поживаю, вы спрашиваете? Черт возьми, скверно я поживаю... скверно... Вот и теперь еще не могу отделаться... — А что такое? — Что такое? Д а как вам это рассказать — что это такое!.. Вот я попробовал было на бумаге рассказать, что это такое... Хотите, прочту, так, отрывочек?.. Ведь я все одно, пока не освобожусь от этого, не исчерпаю до дна, все одно буду плохим вам собеседником. Теперь у меня та­ кая уж линия. Мы, конечно, вполне с ним согласились. Александр Иванович взял пачку мелко, но четко исписанных четвер­ тушек. — Видите ли, у меня еще нет этому названия... Это ведь так только — вступление. Думаю я назвать: «Говоря­ щая об е зьян а»3. Странно? Д а ? Может быть, непонятно даже? Ну, да не в названии дело. Как увидите, оно и все как будто не в обычном вкусе, чертовщинкой отзывает... Александр Иванович начал читать четко и внятно. Это было действительно странное произведение, со­ всем «не в обычном вкусе». Самая мысль воспроизвести бред наяву больного, исстрадавшегося, измученного и из­ мучившего себя человека, со всем ужасом кошмара и тер­ зающих галлюцинаций, но галлюцинаций не фантастиче­ ских, а полных мельчайших деталей жизненного, реального содержания,— эта мысль поразила нас смелостью и глу­ биной. Но нужно было видеть самого автора, чтобы по­ нять, чего ему стоило исполнение задуманного. Иллюзия была до того полная, что нам действительно казалось, будто все рассказываемое им было не только раньше пере­ жито им самим, но и переживалось теперь перед нами в том же виде мучительных галлюцинаций. Чем дальше читал Левитов, чем больше уходил он в самую глубь сво­ его произведения, тем больше казалось нам, что создан­ ные им образы действительно обступают его своей тер­ зающей семьей и он ведет с ними подлинные разговоры. 296