b000002180

малейшего стеснения. Он душевно, по-дружески стал спра­ шивать меня о моем детстве, о семье, о ранних впечатле­ ниях. Пошли воспоминания; он делился своими, разгово­ рился. — Беднота нас, батенька, заела, беднота и дикость... и еще хамство... Вы вот счастливее нас,— говорил он,— вы уже не увидите того, что мы видели. А мы его во как произошли, воочию, это хамство-то, и барское хамство и хамское хамство. Насмотрелись всего: своими очами ви­ дели, своими телесами осязали... Да, а вот эта беднота-то и заполонила меня себе. Родная ведь она. Вот и теперь опять собираюсь бросить эту квартиришку, перейду на весну куда-нибудь в предместье, около заставы ... А х, ка­ кой там милый народец проживает!.. Бо-же мой!.. Лик божий, кажись, давно утерял, давно уж он весь от жизни измызган и заброшен за забор, как бабий истоптанный башмак, а эдак вот проживешь с ним, побеседуешь по душе, ан там, на глуби-то, внутри-то она и светится, как светлячок, душа-то божья и мигает. А кто к нему подой­ дет, к этой бедноте-то, вблизь-то, лицом к лицу, кто это будет до души-то этой вглуби докапываться?.. Никого нет, голубчик, никого. А ведь какие силы были!.. Воть хоть бы Лермонтов... Силища!.. А на кого наполовину ухлопал себя?.. Кавалерство, как ржа, заело его... Измотался на нем, измучился... А за что? И на что столько потратил своей души, ума?.. Только вы не думайте, что я его ие ценю, во имя там тенденций каких-нибудь... Нет, нет! Я этому не сочувствую — отрицать поэзию... Без поэзии — мы нуль, потому что без нее нет жизни... и не понять без нее жизни. Поэтому я и говорю, что если бы с этим поэтическим-то чутьем, какое было у Лермонтова, да кабы он к этой бедноте подошел (а уж он пробовал ведь!), что бы он там открыл! А его вон в анализ чувств княжны Мери тянуло... А что насчет поэзии, то сохрани бог чу­ раться ее!.. Умная, дельная мысль — что говорить: хо­ рошо, и всякую штуку можно изобразить дельно и умно, только без поэзии все это мертво будет, холодно... да и неверно будет, наверное неверно! Александр Иванович разговорился. Я , конечно, через Двадцать пять лет не могу ручаться, чтобы он именно го­ ворил такими словами, но таков был общий тон и содер­ 293