b000002180

показал он на свою супругу,— она вас чаем угостит, а я сию минутку вернусь. И Александр Иванович исчез. Супруга его налила мне стакан чаю, поговорила со мною тоже ради любезности и, наконец, предложила пока почитать книгу. Прошло полчаса, и я выразил предположение, что Александр Иванович, вероятно, долго не придет и что я думаю — лучше зайти после. — Да, вероятнее всего, что не придет,— заметила г-жа Левитова.— Это с ним часто бывает... Может быть, встретил кого-нибудь. Притом же теперь он очень рас­ строен. Я полюбопытствовал,— что такое с ним случилось? — Д а ничего особенного... Просто — мученик он. Очень уж добросовестен. Вот взял аванс из одной редак­ ции, требуют рассказ, а у него не пишется. Вчера сидел целую ночь — ничего не выходит... Т о есть выходит все, другой бы и этим был очень доволен, ну только не он. — Зачем же он так насилует себя? — З ачем ? Он вон говорит: коли ты писатель, так и пиши. Назвался груздем — полезай в кузов. Ишь какой барин! А не хочешь — так ступай сапоги шей, мостовую мости. Ну да ведь это он так говорит только, а потом возь­ мет да все и изорвет, что за вечер написано, и мучается. В это время с ним лучше уж и не говорить. Мне приходилось сознаться, что я давно должен был бы уйти. Прошел месяц, прежде чем я мог снова побывать у Ле­ витова. — А , это вы,— встретил он меня, радушно протягивая мне руки.— Не сердитесь? Нет, не сердитесь? Ну, спа­ сибо, спасибо за это... Что делать? Простите... Так вышло. Встретил одного человека, так, из простячков... Ну, заговорились... А х, какой человек-то!.. Всю душу, как на блюдечке, п е р е л о м н о й в ы л о ж и л . . . Э, батюшка, это не часто бывает; дорогое это дело. О, какое дорогое! Т ак не рассердились? Ну, я очень рад... Мне это очень приятно, что вы не как другие. Ну вот теперь садитесь, побесе­ дуемте попросту, по душе... Теперь мы уже знаем друг друга — и церемониться нам нечего... И действительно, ни я, ни он не чувствовали теперь ни 292