b000002180

«маленьких героев»,— а по комнате нервно ходил среднего роста, тоже худой господин с длинными русыми волосами и маленькой жидкой бородкой, в коротеньком старом пиджачке и очках, из-за которых лихорадочно светились беспокойные глаза. Это был сам Александр Иванович; он показался мне сердитым, и я робко передал ему письмо. — Ну что же, захотели посмотреть, какие такие писа­ тели бывают,— заговорил он, прочитав письмо.— Ну, хорошо, будемте знакомы... Милости просим... Только ведь в нас завидного мало... Сами тоже мечтаете литера­ торствовать? Не советовал бы... Завидного мало... Впро­ чем, как для кого: разные бывают они, то есть писатели- то, разные... Что ж, поди, принесли тетрадку, стишки? Несмотря на сердитый тон всей этой реплики, я не мог не улыбнуться: так много искреннего добродушия светилось под этой внешней суровостью. Тетрадки у меня, к счастью, не оказалось. — И тетрадки нет? — как будто изумился Александр Иванович.— Ну, так нечего делать — будемте так беседо­ вать. Ох, уж эти мне начинающие писатели! И откуда они только берутся! Н у точь-в-точь мотыльки на огонь летят, такие же несмысли — лезут прямо в пламя. Светло оно бывает — точно, да ведь жжется, ведь сгореть можно в одну секунду, так что и мокренько не останется... Эх! — вздохнул Александр Иванович и махнул рукой :— Уж хоть бы ко мне-то не ходили... Что от меня взя ть? Я ведь скучный человек, очень скучный, предупреждаю. У других там журфиксы и всякое такое благоустроенное развлече­ ние, а у меня ничего этого нет, батенька... Уж извините, по-простецки. Я , конечно, заверил Александра Ивановича, что он на­ прасно так о себе думает, но тем не менее разговор у нас совершенно не клеился. Я чувствовал, что Александр И ва­ нович чем-то сильно расстроен, что он действительно под­ держивает со мной разговор ради только любезности, и я уже готов был найти предлог, чтобы уйти, как вдруг А ле­ ксандр Иванович схватил шляпу и сказал мне: — Знаете что, батюшка, мне необходимо, до зарезу нужно зайти в одно местечко... Уж извините, пожалуйста... Я, знаете, одной минуткой. Ну, самое большое — четверть часа. Пожалуйста подождите. Вы вот с нею побеседуйте,— 19 ; 291