b000002180

говаривал с ямщиком, я припомнил название прежнего барского имения, в котором ока жила. Оказалось, что это было действительно оно. Остановив на селе какую-то жен­ щину, я спросил ее о Потане. Она сказала: точно, что По­ таня — «горбатенькая дворовая» — живет тут; и мне ука­ зали на маленькую келью, стоявшую на отлете от деревни между кладбищем и жалкими остатками бывшего барского парка. Когда я подъехал к келье, на крылечке стояла девушка- подросток и на мой вопрос долго в недоумении смотрела на меня и, наконец, спросила: — Это бабыньку, может, вам нужно? — Да, да, бабыньку,— отвечал я, припоминая, каким малышом был еще я, когда впервые узнал Потаню. — Больная она, бабынька... Вот там, на огороде она... Н а огород просилась вынести ее, на солнышко... Я прошел на задворки — и только теперь заметил, что сзади кельи был разведен длинный, узкий огород, а среди гряд были насажены целые ряды яблонь, груш и кустов малины и смородины, густо зарастивших всю правую сто­ рону огорода. Было прекрасное летнее утро. Солнце уже стояло вы­ соко, но в воздухе не чувствовалось еще ни истомы, ни пыли, ни духоты. В садике Потани весело чирикали вся­ кие пичужки, или «малые птенчики», по ее любимому вы­ ражению, а в грядах пололи траву еще три девушки-под­ ростка. Около плетеного двора, на самом припеке, лежала на разостланном войлоке маленькая старушка, покрытая нагольным полушубком, и кашляла, прикрывая рот ма­ ленькой худой рукой. Откашлявшись, она подняла на меня глаза, и я сразу узнал Потаню. — Здравствуй, бабушка,— сказал я.— Я вот уж и не знаю, как тебя звать-то... Прежде мы тебя Потаней звали... — Меня и теперь на деревне все Потаней зовут... Я люблю это... Маменька-покойница все, бывало, меня так звала! — отвечала Потаня, и голос у нее, хотя и хриплый, но все попрежнему был певучий. — А ты не узнаешь меня? — Нет, не признаю... Много ведь я за свое-то время господ перевидала. 284