b000002180

дак,— заговорил батюшка.— Вот как вы засиделись в де- ревне-то, вам все в страх да в новинку... Неужели, думаете вы, мы не знаем себя? Батюшка весело засмеялся, засмеялись за ним и гости, как вдруг из-за двери показалась Фимушка и, помахивая вперед себя подожком, заговорила: — Дьякон, ты где?.. Слышно, говоришь?.. Учи сына- то, учи... Ты — отец; на тебе спросится там... А ты, Лександра, молись... чтобы духом укрепиться!.. Молись, голубь!.. Ну, прощайте, добрые мои!.. Пора нам... ждут нас. И Фимушка с дедушкой вышли. Потрясенный всею этою странною сценой, я чуть не разрыдался и бросился за дедушкой: мне казалось, что его кто-то больно и горько чем-то обидел. Увидав его в комнате матушки утирающим слезы, я бросился к нему на грудь и разразился рыданиями, совершенно непонятными и неожиданными. Гости скоро разъехались. Батюшка ничего не упоминал об этой сцене, но был сдержан и молчалив с дедушкой. Дедушка тоже был серьезен и молчал. А к вечеру он с Фимушкой уехал. Все это долго и глубоко волновало мою ребячью душу; я часто видел во сне своего «маленького дедушку», грозно возглашающего что-то, с поднятою кверху, дрожащею ру­ кой, и мне становилось и страшно чего-то и больно за что- то. Но я совсем не понимал значения всего этого, и только уже после, из рассказов отца и матушки, я узнал, что де­ душка в этот раз приезжал к нам неспроста: его послала с Фимушкой, в сопровождении шестипалого мужичка, наша родная деревня, так как до нее дошли слухи, что «Лександра запродался господам»... А еще после я узнал о своем «маленьком дедушке» нечто более поразительное. Спустя месяц он вдруг приехал к нам опять совсем неожиданно, ранним утром. Когда я к обеду вернулся из училища, я заметил какое-то особенно напряженное на­ строение у нас. Отец и матушка вместе с дедушкой сидели, запершись в кабинете, и о чем-то шептались. Я долго, вол­ нуясь любопытством и предчувствием чего-то необычай­ ного, ходил около двери, надеясь услыхать что-нибудь хотя через щель. Наконец, вышла матушка, вся в слезах, 264