b000002180

какая-то жуткая напряженность и таинственность, сказы­ вавшиеся в самых даже простых явлениях, нас окружав­ ших, мучительно трогали наше сердце и заставляли его постоянно быть настороже, чутко ловить каждый неясный звук и жизненный отклик. — Д а не напечь ли бы нам, сударыня,— продолжала опять шепотом Акулина,— пирожков, так, сочешков бы с кашей?.. Как бы хорошо-то было!.. Что говорить, дорога дальняя... Погонят их, слышно, до самой китайской земли... А у нас и мука-то есть залишняя, что даве из де­ ревни-то в гостинец прислали... — Ну что ж, это хорошо будет, Акулина,— вздохнув, сказала матушка.— Господи, сколько греха, сколько греха в жизни! — мечтательно воскликнула она и по обыкнове­ нию долго-долго задумчиво смотрела на образ. Все это еще больше затрагивало наше детское вообра­ жение, но ни от Акулины, ни от матушки мы не получили никаких разъяснений. Поэтому все следующее утро мы с сестрой тщательно следили за каждым шагом Акулины и почти не выходили из кухни, смотря, как она делала зага­ дочные пироги и сочни. А потом, когда она, собрав их в мешок, пошла куда-то, мы незаметно скользнули за нею. Она подошла к большой улице, к той общеизвестной в то время «Владимирке», которая проходила через наш город. Она долго, стоя посередине улицы и держа под рукой ме­ шок, всматривалась вдаль и ждала чего-то. И вот скоро мы увидали большую толпу, послышался лязг цепей, чьи-то завывания и плач... Мы не могли осилить долго назревавших уже раньше и теперь сразу нахлынувших впечатлений, нам стало так чего-то страшно, что, схватив­ шись за руки, мы, дрожа, бросились бежать, как когда-то бежали от «темницы» Фимушки, услыхав ее полубезум­ ные выкрики. А это был этап переселяемых по власти рабовладельца в Сибирь взбунтовавшихся крестьян, но уже последний этап, последний акт великой несправедли­ вости того времени... Но это мы уже узнали после, а пока... пока наше дет­ ское сердце жило тоскливыми впечатлениями какой-то неотвратимой двойственности, в которой мы вместе с ма­ тушкой бились, как птицы в клетке. Т ам , у батюшки,—• «важные гости», возбуждавшие и в матушке, и в нас, да» 258