b000002180

таинственного, но важного и серьезного. В особенности такое впечатление укрепилось в нас после того, как это зальце и батюшкин кабинет оклеили новыми обоями, пере­ брали в них пол и поправили рамы, поставили новые стулья и обили новою материей старый наш диван. После этого «важные гости», как называла их Акулина, стали нас навещать еще чаще (это были большею частью поме­ щики и чиновники, всегда только мужчины), а мы с ма­ тушкой еще укромнее забирались в спальню и детскую, и только благодаря детскому любопытству мы с сестрен­ кой знакомились с происходившим в нашем зальце через замочные скважины или полуотворенные двери, а иногда батюшка, когда гости расходились, приходил к нам, весе­ лый и оживленный, брал нас на колени, гладил ласково по головам и что-то весело передавал матушке. Ма­ тушка грустно улыбалась ему, и часто крестила его, и го­ ворила: — Ты , Саша, будь поосмотрительнее... Поосторож­ нее... Боюсь я. — Д а чего ты боиш ься?— спрашивал, улыбаясь, ба­ тюшка. — Я не знаю... так... сердце болит. Вот зачем к тебе стал ходить этот рыжий попов сын?.. Дедушка говорил, нехороший он человек, и весь род их жадный да веро­ ломный. — Пустяки, голубушка!.. Это вы, женщины, всегда так... всего боитесь. И меня только смущаешь... А теперь не такое время: ты меня должна поддерживать... А ты вот заберешься в детскую, ну тебе и кажутся всякие страхи... Ты бы вот когда-нибудь к гостям вышла... Что ж, мы не люди, что ли?.. Вот другие — настоящие дамы! А у нас закуску ли подать, или чай — все Акулина. — Ну, ты уж знаешь, что мы всегда были не так, как другие,— отвечала матушка. — Ну, отчего же так ?.. Чем же мы хуже других?- Ты вот увидишь... куда мы взлетим! И батюшка весело и Добродушно смеялся и подхваты­ вал сестренку подмышки и поднимал к потолку. Нам и са­ мим всем после того становилось весело. Только матушка грустно улыбалась на нас, а когда батюшка уходил, она становилась на колени перед образом и долго молилась.- 254