b000002180

К А Н У Н « В Е Л И К О Г О П Р А З Д Н И К А » К огда мы с батюшкой и матушкой вернулись от де­ душки, из села, в свой «старый дом», мы скоро почув­ ствовали, что весь наш прежний жизненный обиход бы­ стро стал изменяться. Батюшку нельзя было узнать: он стал веселее и бодрее, но вместе с тем серьезнее и озабо­ ченнее. «Н аш ополченец» совсем переселился в город и стал бывать у нас чуть не каждый день. Но для нас, де­ тей, и он стал уже далеко не прежним. Прежних вечеров, с длинными благодушными и неторопливыми беседами, с покуриванием «Жукова» в длинные чубуки, уже не по­ вторялось больше,— не стало больше ни севастопольских рассказов, ни «Живописного обозрения», ни вырезывания коньков. Батюшка теперь уже не нянчил больных сестре­ нок, ходя в халате и валенках вдоль зальца, а ополченец нас не занимал и не замечал, казалось. Но мы теперь не огорчались на это; напротив, мы стали смотреть на ба­ тюшку и ополченца отчасти с каким-то тайным страхом, отчасти с благоговением, тем более, вероятно, что нас по­ стоянно гоняли теперь из зальца, куда стали приходить Какие-то незнакомые, но важные лица, а батюшка с опол­ ченцем теперь что-то долго по вечерам читали, писали, о чем-то говорили, часто шепотом, наглухо запершись в «кабинете». И вот этот маленький, жалкий, вечно холод­ ный «кабинет» и наше зальце, с дырявыми и покосив­ шимися полами, вдруг стали для нас вместилищем чего-то 253