b000002180

— Преподобный!.. Отец!.. Приюти! Подкрепи!.. Об­ надежь!.. — А х, Филимон, Филимон!.. Да неуж это опять т ы ? — говорит мой «маленький дедушка» в видимом вол- нении, стараясь найти свою табакерку... — Я , преподобный... Не обессудь,— выговаривает мужичок до того тихо, что, кажется, боится собственного голоса. — А х, Филим он !— качает почему-то сокрушенно го­ ловой дедушка и торопится успокоить себя понюшкой та­ баку.— Доколе же ты не успокоишься?.. Друг, есть ли в тебе место живо? И нам казалось, что в мужичке действительно не было живого места: ни мускулов, ни мяса, ни крови, только одни крепкие и несокрушимые кости, обтянутые темно­ бурою кожей... Мужичок на слова дедушки еще умильнее улыбнулся, еще меньше, казалось, сделались его серые глазки, и вдруг он опять весь оживился, заволновался, задвигался всеми своими костистыми членами и, охваченный какою-то не­ обычайною заботой, стал что-то искать за пазухой своей рваной чуйки. Вот он вытащил оттуда что-то завернутое в темный платок; бережно, дрожащими корявыми пальцами развер­ нул его и, обернувшись пугливо по сторонам, с заботли­ вым взглядом положил пред дедушкой какие-то старые, замасленные бумаги и опять поклонился ему в пояс. •— Преподобный... Докука!.. — А х, Филимон! Ах, Филимон!..— вздыхает де­ душка, снова сокрушенно качая головой.— И зачем испы- туешь господа бога?... Себя не жалеешь — пожалей кров­ ных... Умирись духом... Будет!.. Будет, Филимон!.. Послу­ жил, друг... Господь видит, господь взвесил и взмерил... Он не потребует измождения до конца... Не испытуй судьбу!.. — Преподобный... Иду!.. Забо та в людях... Надо идти... — Куда идешь, безумец?.. Вздохни... Залечи хоть язвы старые... Дай поджить... — Отец... залечились... Не обессудь!.. Иду... до выс­ ших пределов!.. 234