b000002180

ный, что возомнил о свободе, и покинул кровь свою, и от- женился ближних своих!.. Н ет тебе угла в пространном мире моем, и не будет успокоения душе твоей!.. Захочешь возвратиться в дом господина твоего — и отрекутся, страха ради иудейска, дети твои от тебя и ближние, и пре­ даст тебя поруганию и истязанию господин твой... Убо­ ишься вернуться в неволю и будешь скитаться, как вор, и приют твой будет логовище зверей... И вдруг странник с глухим шумом падает на колена и начинает молиться. Долго слышатся среди полного мол­ чания только одни глухие вздохи странника да редкие покрякивания дедушки. И матушка, и я, и сестренка давно уже впились гла­ зами в это худое, словно отлитое из бронзы, тусклое и костистое лицо, на котором так ярко лежали следы бес­ конечных скитаний и безмерной скорби. Странник поднялся, выпрямился и все еще не спускал глаз с образа. По щекам его текли крупные слезы, между тем как черные глаза блестели в одно и то же время злым отчаянием и суровою верой. — Отец!..— вдруг заговорил он, подымая к образу руку.— Там ... там взыщем грядущего града!.. Т ам един­ ственно!.. Там — не отринут... — Да не отчаивайся, Александр... бог тебя поддер­ жит,— говорит дедушка.— Нет той слезы, Александр, чтобы пролилась тщетно и не была услышана у престола всевышнего!.. И волос не упадет даром с головы челове­ ческой... Ищи — и всегда обрящешь... Толцыте — и от- верзятся врата правды... Сядь, Александр, подкрепись, чем бог послал... И странник, несколько успокоенный как будто, опять садится на лавку, но теперь голова его поднята и блестя­ щие глаза его смотрят куда-то вдаль, как будто пронзают стены нашей избы, и светится в них какая-то странная борьба, как будто не знают еще они, на чем останови ть свой выбор: на небе или на земле... — Ну, Александр, расскажи нам про мир божий. Вам, странникам, многое открыто... Поди сюда, присядь здесь. Странник садится у стола, и я вижу, как матушка, с загоревшимися таинственным любопытством г л а з а м и , 232