b000002180

вратно-минувшее время. Вспоминается высокая, сколочен­ ная из толстых бревен, старая, закоптелая, но крепкая дедушкина изба. В ней тепло, но на воле мороз к вечеру все крепчает. Вот уже половина стекол покрылась пуши­ стым инеем, по углам то там, то здесь постукивает и по­ трескивает. Дедушка сидит у сальной свечи и торопится заплатать куском кожи пробитый валеный сапог. Ма­ тушка истово и певуче читает, неторопливо выговаривая слова, стихотворные переложения псалмов, и мне очень нравится, как звучно и складно льются слова одно за дру­ гим, но я плохо понимаю их смысл. Мы с сестренкой уже прикорнули под теплым овчинным тулупсм и молча ви­ таем в каком-то легкомысленном сказочном мире, для ко­ торого нет ни времени, ни пространства; из фантастиче­ ских стран восточной Шехеразады быстро переносишься то на теплые, мягкие берега Иордана, то в суровое цар­ ство фараонов, то вдруг уже вертишься в вихре веселого, яркого света, среди моря торжественных звуков музыки, в блеске нового легкомысленного мира европейских сто­ лиц, куда так чарующе манит и зовет все молодое, бодрое, свежее, что раньше нас успело уже выбраться и выбиться из суровых и темных обиталищ крепостных деревень... Х о тя мы с сестрой ничего не говорим друг другу, но я со­ вершенно уверен, что она носится своей мыслью там же, где и я; мне стоит только спросить ее: «а помнишь, вчера мама читала письмо дяди Саши из Петербурга?», чтобы быть уверену, что юная фантазия тотчас же унесет ее, как и меня, далеко-далеко от этих хотя и теплых, но тусклых и темных стен дедушкиной избы. И вдруг слышится тяжелый скрип по помосту, стук­ нуло кольцо у калитки, кто-то откашлялся за дверью. Мы все прислушиваемся; робко и неуверенно отворяется дверь, и, заволокнутая холодным паром, на пороге появ­ ляется незнакомая, высокая, худая фигура: длинный ов­ чинный подрясник, занесенный снегом, толстая и высокая, набитая хлопками, скуфья на голове, в руках — длинный посох, на спине — подбитый телячьею шкурой мешок, ху­ дое, длинное, с провалившимися щеками, мокрое лицо, с жидкими клочьями седоватой бородки, и черные, бояз­ ливо бегающие под длинными бровями глаза. — Мир и благословение дому вашему! — отчетливо 230