b000002180

гребной рубахе и портках, подпоясанный лыковым поя­ сом, на котором висел большой ключ. Старик, как будто в испуге, не говоря ни слова, смотрел, что пред ним про­ исходило, и изредка медленно крестился. Малые ребя­ тишки — наши сверстники и приятели — стояли в углу около печки и, как мы же, кажется, ничего не понимали. Другие сыновья старика, подростки, что-то озабоченно хлопотали: кто искал сбрую, кто складывал одежду, один закладывал на дворе лошадь. Фимушка необычайно волновалась: она то подходила к любимому племяннику и, любовно заглядывая ему в лицо своими потухшими глазами, гладила костлявою ру­ кой его волосы, мотала головой, то подбегала к старику и слегка похлопывала его по плечу и что-то таинственно шептала ему, то убегала за дверь, кому-то грозила подо­ гом и к чему-то прислушивалась, то подходила к дедушке и спрашивала его несколько раз на ухо: «Ты слышишь ли, дьякон, слышишь?» Дедушка тоже долго не мог понять, что такое тут сде­ лалось, какое горе стряслось над бедной семьей. Наконец, ему что-то коротко сказал старик. Дедушка закрякал и полез за табакеркой и долго постукивал по ней пальцами, но не нюхал: это всегда было признаком, что он сильно взволнован. А когда Фимушка опять подошла к нему и, заглянув ему в глаза, так же, как и племянника, погла­ дила его по голове, он вдруг отвернулся в угол. Я видел, как он долго, отвернувшись, утирал глаза синим клетчатым платком. Потом пришел староста и с ним два мужика. Они долго топтались в дверях, не решаясь войти. Потом староста, нехотя и несмело, подошел к Ми­ рону, которого все оплакивали, и, держа себя з а кушак, сказал: — Надоть, Мирон, связать... Мимо барского дома поедем. — Вяжите,— тихо сказал Мирон, и, мне показалось, он улыбнулся.— Меня свяжете — всех не перевяжете. Все молчали, как будто нашел на них столбняк. Никто не двигался с места. Наконец, староста снял с себя кушак и стал завязы вать сзади Мироновы руки. Старик отец опять медленно перекрестился. Бабы разом заголосили и припали опять к Мирону. Фимушка, дрожа как в лихо­ 222