b000002180

стый батюшка, знавший за собой порок мздоимства и стя­ жания, и бывали случаи, как приходилось мне слышать под секретом из боязливых уст, что Фимушку заводило белое облачко к самим «господам», и даже эти «господа» не менее смущенно опускали пред нею глаза и старались задобрить зто бедное, но любвеобильное, правдивое и сострадательное существо. Действительно, вся она была преисполнена необычайной чуткости к малейшему страда­ нию самого малейшего из живых существ. Поэтому вся жизнь ее была одним напряженным волнением, одною неустанно-чуткою заботой. Вот сидит она с моим дедуш­ кой, слушает его, кажется, кругом тишина полная, мир и покой, но напряженный слух ее уже вдруг насторожился, в бесцветных глазах загорелся беспокойный огонь, и Фи- мушка быстро срывается с места и уже бежит куда-то мелкою семенящею походкой, быстро-быстро загребая вперед себя подогом: это коршун откуда-то спускается медленными мерными кругами над селом — и бедные на­ седки встревожились и заметались по задворкам. Замета­ лась с ними и Фимушка; бегает, волнуется, выкрикивает своим тоненьким голоском и грозит своему — у вы !— не­ видимому и не виданному ею врагу, который невдалеке быстро схватывает и раздирает свою жертву. Фимушка слышит только болезненный крик жертвы, и, кажется, он слышится ею во сто, в тысячу р аз пронзительнее и громче, чем всем другим, и, значит, во столько же раз жесточе ре­ жет ее сердце. Вокруг ее мечутся и кричат перепуганные куры, гуси, утки, вверху — целый содом галочьего стада, и она еще больше мечется из стороны в сторону, опять ко­ му-то грозит, кого-то молит и просит и, наконец, утомлен­ ная, обессиленная, садится на землю и плачет горькими- горькими слезами. И не было, кажется, такого черствого сердца, которое в эти минуты не прониклось бы к ней самою искреннею сострадательною нежностью. — А х ты, бедная, ах ты, голубка! Вишь, как она везде горе-то чует, как она над ним сердце-то надрывает!.. То-то богу-то, поди, на нее с неба-то радостно смотреть!.. Ведь вот уродится же такая божья душа среди нас, греш­ ны х !— так говорят, бывало, бабы и мужики, остановив­ шись возле нее. Д а и я теперь, когда бестелесный образ этого бедного 220