b000002180

писем, когда он, в минуты светлого настроения, прочиты­ вал некоторые из них матери. Наконец, я пробился и на кухню, незаметно для матери, чтобы справиться о суще­ ствовании Акулины, и, когда находил ее свернувшеюся в уголку около двери на лавке, совсем одетою и готовою на всякий случай двинуться в путь, но тем не менее спавшею теперь крепким сном, я успокаивался и ложился спать, как и все, с тяжелою головой, все еще с тоской на сердце. И мое маленькое сердце никак не хотело успокоиться, и я вслед за отцом спрашивал: «Зачем же все это, зачем? И что же такое будет? Ведь я знаю, что все они, все вовсе не злые, что и мама совсем не злая, что не злая и Акулина, что и папа не «варвар», что и я вовсе не «изверг», что, напротив, я очень люблю маму... но и Акулину люблю... Ведь бывают же дни у нас, когда всем так хорошо, когда все так любят друг друга... А х, если 6 поскорее праздник!» С этою последнею мыслью, усталый, измученный, я крепко засыпаю, и вот мое детское воображение уже рисует мне во сне мирные, безмятежные, дорогие детскому сердцу картины. Еще задолго до праздников уже начинает чувство­ ваться их приближение. Не знаю почему, отец всегда при­ нимал, во-первых, вид особой торжественности, строгой и суровой; во-вторых, несмотря на то, что он уже был зара­ жен некоторым свободомыслием, по крайней мере сравни­ тельно с матушкой, женщиной беззаветно религиозной, он в тот же день, когда нас распускали из училищ, брал библию или евангелие, садился в зальце за большой стол, и мы все охотно усаживались вокруг него, и дети, и ма­ тушка, и даже Акулина. Акулина приносила с собой гре­ бень, скамейку и мочки льна, и ее веретено так гармонично всегда жужжало под мерное и торжественное чтение отца. Мы, дети, да, вероятно, и матушка и Акулина, далеко не все понимали в славянском тексте божественной книги, а отец не считал нужным разъяснять нам, но нам не было скучно, нам так было отрадно вслушиваться в мерный речитатив, как в музыку, и еще отраднее чувствовать тот мир и душевную теплоту, которую вносили эти книги вместе с собой. Прикорнув к коленям матушки или Аку- лины, долго-долго всматриваешься в лица отца, матери 208