b000002180

Наконец, явилось и оно: аттестат мне был выдан, но я не был признан «имеющим право на поступление в универ­ ситет». Итак, всем моим дерзаниям по системе «собственного умозрения» не удалось одолеть требования школьной си­ стемы, и они в конце концов разбились об эти несокру­ шимые скалы, как утлая ладья. Это был, очевидно, вполне «закономерный» финал всех моих долгих юношеских конфликтов с старой системой. Когда я пришел к Чу — еву, удручаемый стыдом, что не оправдал его надежд, он только пожал скорбно плечами, сказав в утешение, что большинство стояло в совете за меня, но не решилось... нарушить формальные требования. — Впрочем, не унывайте,— прибавил он,— поезжайте в Москву. Быть может, там Т . что-нибудь для вас сде­ лает... Я уверен... Надо попытаться 26. Да, надо, надо пытаться, дерзать и дерзать... Ведь не я первый, не я последний был призван жизнью на эти дер­ зания. Снабженный добрым Чу — евым 25 рублями для взноса платы за вольнослушательство в университете и обещанием от одного знакомого скромного урока в Мо­ скве, я двинулся по пути к столицам, куда уже раньше прошло так много наших «юных разведчиков»... Заканчивая воспоминания из этого периода моей юности, так близко соприкасавшегося с крестьянской ре­ формой, я не могу не остановиться, хотя бы в общих чер­ тах, на тех впечатлениях, которые я вынес от пореформен­ ной деревни в самые первые годы после освобождения. Источником для восстановления этих впечатлений для меня могут служить теперь прежде всего те мои литератур­ ные опыты 27, с которыми я робко выступил через три года после окончания гимназического курса, так как они боль­ шею частью посвящены описанию этого именно периода народной жизни. Очерки эти очень слабы в техническом отношении; вполне естественно, что они односторонни и поверхностны, так как мое юношеское «прозрение» и не могло быть иным, но они так или иначе представляют вполне правдивое отражение общего моего тогдашнего на­ строения по своему резко обличительному и сатириче­ 196