b000002180

ского, сочетали иллюзорную веру в общину с героической револю­ ционной борьбой за социализм, а в своих произведениях сумели убедительно показать гибель старого патриархального порядка, по­ казать, что прогресс и культура в пореформенной России носят бур­ жуазный характер. Народничество же девяностых годов, приняв ярко выраженную либеральную окраску, выработало программу, рас­ считанную на то, «чтобы заштопать, «улучшить» положение кре­ стьянства при сохранении основ современного общ ества» *, утратило боевой революционный дух, остроту и значительность в постановке политических и общественных вопросов. Златовратский занимал промежуточное место между этими двумя течениями народнического движения, не примыкая полностью ни к одному из них. Он не участвовал в подпольных революционных организациях семидесятых годов и не был связан ни с «Народной волей», ни с «Землей и волей». Но тем не менее с революционным народничеством его сближает социалистическая убежденность, резко критическое отношение к капитализму, правдивое изображение кар­ тины умирания патриархального уклада, выступления против кре­ постничества в защиту демократических требований русского кре­ стьянства. В то же время творчеству Златовратского были свойст­ венны черты, присущие позднему либеральному народничеству — то, что Ленин называл «мечтанием насчет общинности», идеализация «устоев», иллюзорные надежды при помощи реформ и переделов воз­ родить примитивный общинный социализм. В семидесятые—восьмидесятые годы, непосредственно примыкав­ шие к реформе, в центре внимания русской передовой интеллигенции продолжала находиться деревня, все, что там «укладывалось» и со­ вершалось. В эти годы появились различного рода произведения о му­ жике, его социальном быте, психологии, настроениях, судьбах и чая­ ниях. Такое обилие литературы о деревне объясняется особым инте­ ресом к крестьянству, к его социальным и моральным устоям, харак­ терным для народничества. Златовратский не остался в стороне от этого литературного «хождения в народ», так красочно описанного им в одном из очерков: «И мы с кипами книг и программ лихора­ дочно устремились в деревни,— писал он.— И как же мы усердство­ вали! мы залезали мужику в горшок, в чашку, в ргомку. в карман, мы лезли в хлев, считали скотину, считали возы навоза, мы отбирали данные у кабатчиков, у акцизных чиновников, летали на сходы и «усчитывали» мирскую выпивку. Мы топтались по полям и лугам; * В. И. Ле нин , Сочинения, т. 1, стр. 247.