b000002180

ситься к этому чему-то новому, свежему, неизведанному, где все будет так не похоже на заплесневевшую и опосты­ левшую нашу гимназию, и в то же время мне было страшно вдруг оторваться от отца, матери, братьев и се­ стер, от своей ребячьей улицы. — Ну, так как же? — переспросил дядя. — Не знаю ,— едва прошептал я, красный, как ку­ мач. — И, конечно, так: как можешь ты решить то, в чем и старшие не могут разобраться?.. — Да, это верно,— подтвердил и отец.— А все же это вопрос важный, и его нужно как-нибудь решить... А у меня дела по горло... Вот! — сказал он, подвигая к дяде бумагу. — Разрешение на библиотеку? — крикнул радостно дядя.— Получили? 23 — Как видишь... Но что же я буду делать... один? Все вы разъезжаетесь... — Это ничего... Мы все вам будем полезны и оттуда... Мы уже наметили вам все нужные книги по современной литературе... Затем о ценах, о литературных новостях, обо всем подробно справится Сергей Яковлевич в Мо­ скве... Через него будете и выписывать... Ну, а как дво­ ряне насчет помещения в дворянском доме? 24 — Есть надежды. — Великолепно, крестный! Начинайте! -— Д а ведь не разорваться же мне,— возражал ба­ тюшка.— Надо пока отложить, хотя ненадолго. — Эх, досадно!.. Надо бы мне годок прожить здесь, так, приватно... Д а ничего не поделаешь!.. Приходится отслуживать там, куда пошлют... Дядя загрустил. Переживая эту массу новых, неожиданно хлынувших на меня откровений и впечатлений, я действительно стал как будто понимать, что жизнь моих близких начинала круто изменяться, что жизнь и моего отца и многих дру­ гих начинала «кипеть, как в котле», а я ничего не знал и не понимал во всем этом. Последний разговор отца и ма­ тери с дядей дал мне почувствовать это как-то особенно больно... Даже название меня «ребенком», когда мне шел уже четырнадцатый год, болезненно кольнуло меня. Мне 94