b000002180

успеть заранее познакомиться с условиями своей новой деятельности. Как-то он, особенно чем-то озабоченный, зашел вечером к нам. — Вот и ты дома! — сказал он, встретив меня в ка- бинетике и ласково потрепав по плечу.— Погоди, не уходи... Мне нужно поговорить. Крестный, сестрица! — крикнул он.— Зайдите-ка в кабинет. Мне нужно кое о чем поговорить. — Знаю , знаю, братец! — заволновалась матушка.— Насчет того, чтобы Николеньку с вами отпустить в новую гимназию. Да ведь он еще совсем ребенок! Да что это вы, братец, придумали? Да с чего это? Ах, братец, как это вы материнского сердца понять не хо­ тите... ' Матушка все больше волновалась и протестовала. — Сестрица, вы не волнуйтесь,— ласково и мягко з а ­ говорил дядя.— Подумайте, взвесьте все хладнокров­ но.— Надо взвесить будущее. Признаюсь вам, я боюсь за его судьбу в здешней гимназии. Хороший, умный, спо­ собный мальчик сидит три года в одном классе, теряя лучшие годы. Что же с ним будет, если и дальше так про­ должится? Страшно сказать... Дядя говорил долго, горячо и убедительно: указывал и на то, что я остаюсь совсем без помощи, что у отца дела по горло, что у нее самой масса хлопот с маленькими детьми, а между тем он, дядя, как один, мог бы всего себя отдать моему воспитанию. Отец молчал, повидимому во всем соглашаясь с дя­ дей; матушка тихо плакала, но в то же время не без осно­ вания возражала, что какое же может быть воспитание ребенка у одинокого молодого человека, который еще и сам не знает, как устроится в жизни. — Ну-с, хорошо... Оставим об этом говорить теперь,— сказал дядя.— Я вот поеду сначала один, осмотрюсь там, все узнаю, устроюсь и тогда уже на­ пашу вам подробно свое мнение, взвесив все условия. Ну, а ты как насчет э т о г о ?— неожиданно спросил меня Дядя. Увы, застигнутый врасплох, я только пыхтел, крас­ нел и бледнел и не мог выговорить в смущении ни слова; в глубине моей души шла борьба: мне так хотелось бро­ 93