b000002179

лась вкруг помоста, а поезд еще продолжал подвигать­ ся: две клячонки, едва двигавшие разбитыми ногами, казалось, не тянули черные дроги, а сами подталкива­ лись вперед огромным дышлом, которое, мотаясь то в ту, то в другую сторону, увлекало их за собой; сгорбив­ шийся старый возница в дырявом полушубке и в шляпе из собачьей шкуры с поднятыми вверх ушами дергал не­ истово вожжами, махал длинными промерзшим и обледе­ нелым кнутом и вообще так усердно поощрял своих кляч, что от них валил пар. Тем не менее поезд ни на шаг не подвигался скорее: ни клячи, ни возница не могли со­ кратить минут ожидания нетерпеливого чиновника в тре­ уголке, махавшего белым носовым платком. Дроги, на летнем ходу, увязали в снегу, купались в ухабах, а з а ­ мерзшие колеса не вертелись. Этапные солдаты руга­ лись и грозились с возницей, то перегоняя, то останавли­ ваясь поджидать слишком уж торжественно подъезж ав­ ший экипаж . Все это время толпа подсмеивалась над молодым «мундирным» человеком, одетым «налегке» и яростно' бегавшим по помосту с портфелем подмышкой. Слышался говор: — Каторжный? — К каторге приписан. — А кто такой? Убивец. — Из здешних? — Нет, дальний... Из артельных... С чугунки... На чугунке работала артель-то... — С чего ж э то ? — Разно болтают... — Знамо, не от добра... Наконец поезд приблизился настолько, что можно было рассмотреть сидевшего на дрогах. Толпа сотнями глаз уставилась на обвиненного: это был молодой, не особенно здоровый мужик; лицо худое, весноватое; 'ж и ­ денькая бородка красиво обрамляла лицо; глаза полу­ закрыты; голова наклонена. При каждом ухабе, при каждом толчке он всем корпусом покачивался вместе с дрогами, как будто мускулы у него были расслаблены. З а дрогами шли, спотыкаясь, две крестьянки с узелка­ ми^ одна старая, другая молодая. Поезд заключал хро­ мой, дряхлый старик с жиденькой седой бородкой; он торопливо ковылял, что-то бормоча себе под нос, и ’ши­ 91