b000002179

чем ж е ты плачешь? а? на вот на калачи... да меня помни! — прибавил адвокат Петюньке и сунул ему в руку рублевую бумажку. Пеньковцы утешили мальчугана и объяснили, где ему найти их и матку, когда он совсем разделается с тюрьмой. Затем все вышли. У трактира нагнали они двух купцов, сидевших «в публике». Купцы поверты­ вали ко входу и что-то сердито объясняли третьему. — Конечно, это одна выходит зрятина, — говорил один. — Какой к суду страх будет? Мы ж е тогда обви­ нили, а теперь мужики верх взяли... — Суды совсем мужицкие. Мужик задолеет — бе­ да! — заметил другой. — Конечно, беда!.. Теперь, господи благослови, пер­ вым делом они сейчас поджигальщиков оправдывают! Д а теперь поджигалыцики для хозяйного человека хуже из всех! Разбойник -сноснее! Им, голякам, ничего! Они что? Однопортошники, одно слово... Сгорел шалаш у него в деревне — печали немного: взял порты подмышку и поселился у соседа... А разве мы при нашем имуществе можем это стерпеть?.. Судьи! Судилась бы гольтяпа промеж собой по деревням как знала. — Это так. Нам с ними, мужиками, вовек не сойтись. Им преступник жалостен, а нам — страшен. — Постой теперь! Теперь только дворников да со­ бак позубастей, заводи... Ха-ха-ха!.. Сумрачно, сыро и холодно в избе постоялого двора. Скверная сальная свечка, вставленная в горлышко бу­ тылки, воняет и едва светит каким-то красноватым све­ том. Фомушка лихорадочно мечется на нарах под дыря­ вым полушубком; пеньковцы, понадев дубленки, или ежатся по углам, или бесцельно ходят с одного места на другое. В заднем углу нар «беглая бабочка» что-то ко­ пошится и шепчет около Петюньки, надевая ему на шею какие-то гайташки с ладонками. Петюнька сидит на л ав ­ ке и, держ а обеими руками французский хлеб, равно­ душно жует и болтает ногами в большущих валеных сапогах. Недоуздок только что вернулся откуда-то; не сказав ни слова на недовольное ворчание Луки Трофи- мыча, подозревавшего его постоянно в сношении с Гарькиным и трактиром, он бросил в угол нар, в головы 79