b000002179

затем содержание письма, которое читал мужику, с необ­ ходимыми к нему дополнениями относительно знаком­ ства моего с Павлой и Секлетеей. — Ну, что же-с? — А то, что пойдемте-ка сейчас к нему вместе, А? — К Башкирову? Зачем? — Морозов как будто был несколько удивлен и даж е испуган. — А может быть... — Ч то может быть? — быстро переспросил он. — Д а ведь вы в сущности очень мало его знаете. Притом ж е вам должно быть известно, что он «отве­ чает» Катерине Егоровне... Что у него, значит, есть «ответ», которого нет у вас... — А что, как вы думаете, вернулась Катерина Его­ ровна? — спросил меня Морозов вместо ответа. — Не знаю. Но нужно полагать, что вернулась, судя по ее словам... Так что ж , идемте? Морозов ходил вдоль комнатки и молчал; потом взял со стола свою фуражку и, комкая ее в руках, еще прошелся несколько раз. Я сел набивать папиросы. — Нет, незачем!.. Теперь совсем незачем. Теперь уж поздно... Знаете: переломанные кости хорошо и быстро срастаются только в юности, — вдруг заговорил он. — Прощайте! — Он подал мне руку и, крепко сжи ­ мая в ней мою, продолжал: — Прощайте! Наверно, я с вами не увижусь здесь... Может быть, впрочем, что после где-нибудь и свидимся. Если ж е нет — не поми­ найте лихом... Вот здесь (он показал на лежавший на столе пакет)... когда прочтете, вы, может быть, будете лучшего обо мне мнения... Во всяком случае мне было бы обидно, если бы вы думали обо мне плохо... Я вас знаю давно, и вы — единственный человек, которому я могу доверить свою «историю». Когда придет время, вы прочитаете ее и, если будет возможно, прочтите Кате... Катерине Егоровне... она поймет... Но не юноше, о котором я говорил вам... Вы знаете, чего я не хотел бы, чтобы знал этот юноша... Прощайте! — Д а надолго ли по крайней мере? — Может быть, надолго; может быть и нет!.. Он надвинул фуражку на глаза, и, сгорбившись снова в моих низеньких дверях, его длинная фигура скрылась. У меня сжалось сердце, как будто что-то ушло из него и оставило после себя пустоту. Я любил 824