b000002179

Морозова, любил его той привязанностью, которая ни­ когда не высказывается, не выражается ни в каких особенно приятельских формах (мы всегда были с ним на «вы» и не допускали между собой никакой друж е­ ской фамильярности); но я любил как-то издали любо­ ваться его симпатичною личностью, его добродушной угрюмостью и раздражительностью и той тихой грустью, которая давно уже оттенила всю его нравственную физиономию. Я отворил окно и перевесился в него, что­ бы еще раз взглянуть на Морозова (итти к нему я не хотел, так как он не ж елал этого, чтобы не увеличить, повидимому, тяжесть объяснений с ж еной ); он обер­ нулся; его доброе лицо еще раз мелькнуло предо мной. На повороте дороги он немного приподнял фуражку и, спотыкаясь своими длинными ногами, повернул за угол. Прошло три месяца; я давно уж покинул деревен­ ское убежище и жил в Петербурге. Здесь я совершенно случайно узнал от одного из возвратившихся из Сербии добровольцев, что он видел Морозова под Алексинацем. 1877— 1878 гг. *