b000002179

трите, у меня уже волос седой пробивается... Кажется, я имею право сказать, что назади кое-что испытано... И этим-то результатом я должен отвечать всему, что свежо и молодо, в ком еще бьется бессознательно пульс жизни?! Нет, никогда не повернется у меня на это язык. Пусть бьется этот пульс, пусть вера дольше, как можно дольше поддерживает это биение. Я никогда кощун­ ственно не посягну на эту веру... Пусть... Придет время, и сама собой разверзется эта пропасть, где... где, — как это говорили поэты?., «где будет тьма без темноты, где будет бездна пустоты, без неба, света и светил...» Видите, и я когда-то непрочь был поэзией заняться! — Поэзия поэзией, а знаете что? Мне кажется, вы сделали слишком поспешное умозаключение, слишком поспешили «итогами»... Потому, конечно, что чересчур преувеличили свою опытность... По-моему, жизнь, по самой сущности своей, никого не оставляет без ответа, никого не ввергает «в бездну пустоты»... Мне кажется, какими бы струнами ни звучала душа человека, он не­ пременно найдет себе в жизни отклик... Ответов, кото­ рыми располагает жизнь, бесконечное множество. Толь­ ко была бы охота искать... Если бы ваша опытность бы­ ла в тысячу раз больше, если бы вами были поставлены себе самые крайние вопросы, то и тогда вы не имели бы права сказать, что жизни нечем ответить вам. Всмо­ тритесь хорошенько, поищите, и вдруг пред вами, где вы и не ожидали, предстанет этот ответ в лице какой-ни­ будь замухрястой бабенки, шляющейся по богомольям, или какого-нибудь чудака, вроде приведенного вами... Скажите: вы ведь знаете Башкирова? — Д а , знаю... — Что это, по-вашему, за личность. — Башкиров? Башкиров - фанатик... Очень может быть, что Башкировы, эти ходячие односторонние ори­ гиналы, сделают больше, чем мы, любители общих^идеи, искатели какой-то всеобщей гармонии. Нам всякий ди сонанс реж ет ухо... — Мы — аристократы, идеин р стократы Петрович? Меня чрезвы­ чайно интересует Башкиров... Сегодня я пред вашим приходом совсем было собрался к нему...И вот по ка- кому поводу.