b000002179

ских картин... Он вновь вызвал было на мгновение во мне творческую мысль. Он напомнил мне другого т а ­ кого ж е старца, которого я раза два прежде встречал на сельских базарах в храмовые праздники. Может быть, и ты припомнишь такую картину. (Не велено мне много писать, ну, да уж не могу удержаться! Вспомню хоть последний' разок свою родину!) Большая площадь в селе полна народа, двигающе­ гося у возов. В конце площади — каменная посеревшая церковь с маленькою оградой вокруг; зеленая лужайка близ нее; на лужайку падает длинная тень, и в этой тени кучки баб с котомками, слепые нищие... С коло­ кольни несется пронзительный звон «к отходу»; одни выходят из церкви, другие, запоздавшие, торопятся в нее... Слепые нищие стараются петь еще громче... Но вот в стороне вы видите толпу... Она собралась около высокого седого старика... Вот уж е двадцать лет, как и зимой, и летом, в ва- леных истоптанных, с пробитыми подошвами сапогах, в засаленной, когда-то сшитой из хорошего «дворян­ ского» сукна чуйке, с головой, покрытой густою седою гривой вместо шапки, ходит он в сопровождении своего неизменного спутника, «глупенького» мужичонки Стеш- ки, по всем окрестным градам и весям... Давно всем и каждому знакома и его широкая, сбитая в войлок, седая борода, которую приглаживает он заскорузлою ладонью, и его добрые, «по глупости», как говорят, глаза, и его высокий лоб, на котором многие видят следы бывшего у него прежде «крепкого рассудка»... Любил простой народ слушать этого «блаженного» старца, когда он, «изыдя на площадь» во1время базаров, начинал «провещать» что-то, помахивая легонько своею клюкою и медленно поглаживая бороду... Часто при­ слушивались к его речам не только простои народ, а и «умные» люди — сановитые купцы, образованные чи­ новники и начальство, д а ничего не поняли в его мягко лившейся безалаберной речи... «И чего эти дураки его слуш аю т!»—-удивлялись только образованные люди... Но слушали его эти дураки не так, как люди об разован- ные, не хитрым умом внимали его речи, а глазам их приятно было читать на его лице то «блаженное», что разливалось по его лицу и искрилось в его полуб езум- ном взгляде, — сердцем и душой слушали они его 811