b000002179

— Ты не бойся, Фомушка... Ничего! — успокоивал он его. — Чего мне бояться? Господь с ними! Пущай учат, коли любо. — Что за грех такой, Фомушка?.. И за что это нам остраску задали? Ась? — осторожно спросил Л ука Тро- фимыч. — Тот... с крестом-то... толстый... Губы Фомушки задрожали , застучали зубы; лихо­ радка опять забила и не д ал а договорить. В квартире Фомушку приняла «беглая бабочка». — Э-эх, старичка как ушибло!'— ворчала она. — Ушибло старичка совсем. Не нужно бы ходить, ■— гово*- рила я. Сбегайте-ка, родные, за водкой, натрем мы его! — говорила она, укладывая Фомушку на нары. — Братцы, тяжело мне! — простонал старик. — Что, Фомушка, велено тебе сказать-то нам? — спросил опять Лука Трофимыч, как будто боясь, чтобы он не испустил дух. — Пустите! Зачем кушак? И зачем вы кушаком ме­ ня окручиваете? Только что сняли — и опять кушак... Фомушка забредил. Лука Трофимыч боязливо отошел и перекрестился. Долго и угрюмо сидели присяжные в этот зимний вечер в округе. V «Оправили» Фомушке становилось хуже; итти ему в суд — нечего было и думать. Хозяин начинал сердиться и посылал в больницу. «Беглая бабочка» неустанно ходила за боль­ ным: спрыскивала его «святыми целёньями», привязы­ вала к голове примочки из разведенного в водке снега, подавала ему пить. Пеньковцы были ей рады, так как могли совершенно спокойно оставить больного на ее по­ печении. Сами они пошли в суд. Лука Трофимыч искоса и пристально наблюдал за Недоуздком, который так не­ обычно вел себя, что, не будь он на ногах, можно бы было принять его за больного одною с Фомушкой болез­ нью: он или задумчиво молчал, или говорил что-то про себя, отвечал невпопад и несообразно совсем. 75