b000002179

зочки, собачки на пресс-папье, гарнй, лампочки, аб аж ур ­ чики... книжки в «изящных» переплетах... Великолепная, братец, была картина!.. Достойная кисти самого Каульба- ха!.. Прелестный, братец, вышел бы у него пейзажец в «Сумасшедшем доме», если бы вставить этот русский эпизодец!.. Бррр!.. Павел скорчил злую гримасу и повернулся лицом к стене. — И вот, брат, еще за что я люблю ее, эту «дщерь случайной семьи»: в ней, брат, этого хамства уж нет... Вот за что... Она, брат, тоже сумеет утечь, отрешиться... А в этом — свет! свет!.. Все это говорил Павел, медленно выговаривая слова, как будто в забытьи и, повидимому, нисколько не инте­ ресуясь, слушает его кто-нибудь или нет. Морозов сидел около дивана на стуле, смотрел серьезно-задумчиво на П авла и трепал свою бороду. — А кроме этой... этой «дщери»... у меня в груди еще есть сюжетец, по выражению первых любовников с З а ­ москворечья, — прибавил Павел после небольшого мол­ ч ан и я :— знаешь, что? Чахотка, брат, злейшая! Один знакомый докторишка мне дружески советовал повреме­ нить «перреворотом», то есть, попросту сказать — пого­ дить пить... Гм!.. Повременить! Ну, я ему «дурака» загнул. Павел беспокойно завозился и смолк. Из кармана его панталон выпало портмоне, и деньги рассыпались по по­ лу вместе с десятком смятых папирос. Морозов медлен­ но и молча подобрал с полу монеты и тумбочкой поло­ жил их на верстак. Мы долго сидели молча, вслуши­ ваясь в сиплое дыхание Павла. Я всматривался в эту худую съежившуюся фигурку, и, не знаю почему, не­ смотря на его длинные ноги, на его бороду, на его лы­ сину и сорок лет, мне виделось — и в этих тонких, бе­ лых, почти прозрачных руках, хотя и маленьких, но но­ сивших явные следы плебейского происхождения, и в этой безмятежной позе, с поджатыми «калачиком» нога­ ми, и в выражении тихого успокоения на лице,—чуялось что-то младенческое, хрупкое, нежное и вместе бес­ помощное, такое, что хотелось бы облелеять, охранить от невзгод жизни... Но уже, очевидно, было поздно: тяж е­ лая рука жизни давно уже отметила свою жертву. Павел Миртов был художник. — Это обреченные! — как будто отвечая моей мы- 790