b000002179

устанешь, покоя захочешь, захочешь и к одному знамена­ телю привестись!.. — Я —успокоиться?... Я ? —вскочил Павел.—Смерть— вот общий знаменатель!.. А успокоиться на чем-нибудь помимо нее — вот оно, брат, хамство-то и есть. А я не хам!,. Потому — борюсь... борюсь, чорт возьми!.. Павел полуискренно, полуиронически сж ал кулаки, заскрежетал зубами и сел. Несколько времени он мол­ чал, тихо проводя рукой по лбу, как бы отдыхая и при­ ходя в себя от непосильного напряжения. — Петруша, извини, брат... Я всхрапну... Этот жар... да водка... Кости болят!.. — Спи, спи, сделай милость, — засуетился Морозов. — Извините меня, мил-сдарь! — обратился Павел ко мне, затем забрался с сапогами на диван, подложил в голову подушку, поданную ему Петром Петровичем, и, повидимому, задремал на несколько минут. Мы молчали. — А знаешь что? — заговорил он словно в бреду, не открывая глаз: — я, брат, все опять разнес... всю эту обстановочку... Ра-азрушил!.. Ха-ха!.. Я, брат, теперь опять «om n ia m e a m e c um p o rto »!.. Павел снова замолчал и через несколько минут стал даж е всхрапывать. — Нервы!.. Он весь — нервы, нервный комок, — шо- потом говорил мне Морозов, пожимая плечами и лю­ бовно, заботливо смотря на засыпавшего Павла. — П е т я !—-тихо окликнул Павел. — А она здесь... эта... ну, эта наша кровная, русская «дщерь случайной семьи»? — Катя? — Д а, Катерина Маслова... А ведь я ее любил... люб ­ лю, брат... То есть, понимаешь, как люблю? Люблю, брат, не вожделением... Нет... Ее так нельзя любить... Тип я, брат, в ней люблю, русский органический тип... Органи­ ческий потому, что она именно «дщерь случайной семьи»... А из этой-то «случайной семьи» на нас свет про­ лился, свет! свет! А один уважаемый мною учитель этой «случайной семье» все наши невзгоды приписывает... Обидно, брат, мне это было... Когда я прочитал у него эту несчастную мысль, я... с того, брат, момента, я всю и обстановку свою разнес... И, господи, как ж е я «разру­ шал» все эти «аксессуары жизни», все эти зеркальцы, в а ­ 789